От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Записка от 5 (17) октября была зачитана императору Александру, но официально утверждена не была. Каподистрия вновь изложил аргументы в пользу того, почему следовало подавлять революции, возникавшие по всей Европе, что уже было представлено в политике России, как и принятие австрийской военной интервенции в случае, если нравственная сила потерпит неудачу. Каподистрия также утверждал, что после того как революция была бы искоренена, принципы Акта от 14 (26) сентября 1815 года должны были бы стать основой для законодательства по всей Европе. Только тогда, настаивал он, был бы достигнут прочный мир. В поисках решений непредвиденных проблем Каподистрия вернулся к обещанию Священного союза, которое, по его мнению, еще не было выполнено. Министр не заявлял этого, но дипломатия Александра, оставаясь верной предполагаемым истинам Акта от 14 (26) сентября, пошла по менее возвышенному пути: по пути непрерывного применения и адаптации конкретных договорных обязательств к меняющимся условиям на местах. Какова бы ни была цель записки Каподистрии или насколько бы ни были привлекательны его нравственные воззрения, ни первое, ни второе не показались достаточными доказательствами во время встреч в Троппау. Российские заявления о необходимости единого заявления о принципах не содержали и не вносили значимых изменений в ход принятия решений. Кроме того, Каподистрия, как и монарх, которому он служил, продемонстрировал способность сочетать полеты политического идеализма и религиозного рвения с решительным и реалистическим проведением прагматической внешней политики.

Ежедневная работа по проведению дипломатических переговоров началась в Троппау 11 (23) октября 1820 года и продолжалась до Рождества (12 (24) декабря)[224]. Только Австрия, Пруссия и Россия участвовали в разработке официальной политики союзников. Британские и французские дипломаты наблюдали за этими процедурами, и хотя их правительства не одобряли принятые решения, публично против они не выступали. Перед подписанием печально известного Предварительного протокола Каподистрия и Нессельроде провели неофициальные переговоры с Меттернихом, чтобы выяснить планы Австрии в отношении Королевства Обеих Сицилий. В докладах от 14 (26) и 15 (27) октября, представленных Александру, министры иностранных дел России подвели итоги конфиденциальных бесед[225]. В этих докладах подтверждались звучавшие ранее заявления об уважительном отношении к особым интересам Австрии в Италии, хотя Россия явно ожидала, что три державы рассмотрят, каким образом план Австрии был бы организован и представлен не только правительству в Неаполе, но и союзникам вместе с остальной Европой. Российские министры также продолжали выступать за более высокий приоритет нравственной силы перед военной для достижения поставленных задач по реставрации, и они все еще надеялись вынести на обсуждение испанский вопрос во время этих встреч. Австрия, напротив, продолжала настаивать на разделении этих двух кризисов. Кроме того, все соглашались с тем, что любое военное вторжение в Королевство Обеих Сицилий должно было быть легитимизировано как согласованный шаг союза. Россия не претендовала на то, чтобы все кабинеты дали одинаково решительный ответ, а скорее хотела заранее знать, какому курсу будет следовать Австрия. Кроме того, Каподистрия и Нессельроде пытались внушить Меттерниху, что присутствие иностранных войск в Королевстве Обеих Сицилий могло поставить под угрозу власть, престиж и даже жизнь короля Фердинанда I. Хотя Меттерних признал потенциальную опасность, он настаивал на том, что революционная угроза Европе делала интервенцию неизбежной. Австрия также утверждала, что пользовалась поддержкой в неаполитанском правительстве и поэтому нуждалась только в моральной поддержке со стороны России. Меттерних также не ожидал, что правительства Великобритании и Франции свободно выскажутся по неаполитанскому вопросу. «Франция и Англия будут говорить языком их конституций», – заметил он, одновременно настоятельно призывая союзные дворы сохранять единство в отказе признавать новое неаполитанское правительство[226].