От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Последний подход характерен для работ, авторы которых определяют границы Русской земли на основании локализации населенных пунктов, упоминаемых в летописных текстах как принадлежащие к Русской земле. Речь идет в первую очередь о разысканиях Б.А. Рыбакова[16]. Гораздо позднее данную задачу попытался решить В.А. Кучкин. Его работы[17] преследовали целью пересмотр выводов Б.А. Рыбакова, но тем не менее, на мой взгляд, не привнесли ничего принципиально нового, хотя выявление большого количества неточностей, допущенных работами Б.А. Рыбакова, само по себе немаловажно. Расплывчатость формулировок работы В.А. Кучкина объясняется стремлением исследователя выбрать и проанализировать те выборки летописного текста, которые содержат конкретные географические локализации «Русской земли». Как полагает И.В. Ведюшкина, подобная выборочность чревата большими погрешностями в выводах. По ее мнению, представляется более целесообразным не исключать неоднозначные упоминания, а изучать весь корпус сведений целиком[18]

. Итогом предварительных наблюдений исследовательницы стали выводы, идущие вразрез с построениями Рыбакова и его последователей. И.В. Ведюшкина отмечает «разительный контраст в семантике самоназвания между ПВЛ и более поздними летописными сводами (ПВЛ — преобладают общерусские и географически нейтральные названия, при полном отсутствии однозначно узких… летописные статьи второй трети XII — первой трети XIII в. — преобладают определенно узкие и узкие по контексту толкования, мало географически нейтральных, совсем единичны случаи общерусского понимания)…». Все это, по мнению И.В. Ведюшкиной, «заставляет поставить под сомнение целый ряд привычных стереотипов». Одним из таковых является «легенда о первичности узкого географического значения "Русской земли"»[19]. Исходя из сделанных выводов, И.В. Ведюшкина призывает перевести научные дискуссии на данную тему «с уровня концепций на уровень картотек».

При этом участниками дискуссий как-то не замеченной осталась статья Н.Ф. Котляра, посвященная изучению термина «Русь» в летописной традиции XII–XIII вв. Украинский исследователь уже в 1976 г. показал, что в 1130–1140 гг. изменяется само содержание термина «Русская земля», что «узкое» толкование в летописных текстах весьма неоднородно[20].

В вопросе истолкования территориального содержания понятия «Русская земля» подход И.В. Ведюшкиной представляется мне наиболее оправданным. Необходим учет всех упоминаний Русской земли, как явных, так и неявных, без оглядки на их географическую определенность. Каждый случай упоминания должен изучаться в составе текста и как его неотъемлемая часть, то есть в контексте упоминания.

Сплошной просмотр данных Ипатьевской летописи за XII в., осуществленный на этих принципах, выявил много дополнительной информации в пользу идей, высказанных Н.Ф. Котляром и И.В. Ведюшкиной, а также позволил уточнить ряд частных вопросов[21]. В целом, суммируя итоги этих наблюдений, можно сказать, что на протяжении XII в. Русская земля развивается не в сторону территориального расширения[22], а, наоборот, в сторону сужения. Если в составе Русской земли в начале XII в. числится почти вся территория Южной Руси, то к середине столетия намечаются устойчивые тенденции к отпадению сначала Переяславщины, а затем Черниговщины.

При этом процессы, замеченные и отмеченные южно-русским летописцем, получают подтверждение и «со стороны». Так, в НІЛ читаем под 6642 г.: «…и раздьрася вся земля Русьская». Далее новгородский летописец конкретизирует картину этого «раздрая»: «Ходи Мирославъ посадникъ из Новагорода мирить киян с церниговци и не успевъ ничегоже… Яропълкъ к собе зваше новъгородьце, а церниговскыи князь собе». Подобная картина военного противостояния продолжалась достаточно долго — через полгода епископ Нифонт «иде въ Русь… с лучшими мужи и заста кыяны съ церниговьцы стояще противу собе, и множьство вой…»[23]

.

Ситуация, зафиксированная в источниках, отражает процесс распада единого государственного образования на отдельные составляющие, активно враждующие друг с другом; причем процесс распада начался во второй четверти XII в. Целиком и полностью можно согласиться с И.В. Ведюшкиной, что ни о какой консервативности и архаичности летописной терминологии не может быть и речи; напротив, эта терминология «мобильна, динамична и адекватно отражает происходящие изменения»[24].

Следовательно, Русская земля охватывает на заре своего существования более значительные территории, чем под конец XII в., когда она территориально фактически «усыхает» до границ Киевской земли. Это положение будет являться основной опорной точкой для дальнейших рассуждений.

Глава 1.

У истоков днепровской «РУСИ»

§ 1. Русская земля — территория или государство? На стыке школ и мнений