От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Повесть временных лет

Сѣде Олегъ княжа в Кыевѣ <…> и бѣша оу него Словѣни и В(а)рязи и промни прозвашася Русью[6].

…и Поляне яже ннѣ зовемая Русь[7] Словѣнескъ языкъ и Рускыи одинъ, от Варягъ бо прозвашася Русью а пѣрвѣе бѣша Словѣне аще и Поляне звахуся но Словѣньская рѣчь бѣ Полями же прозвашася занеже в полѣ сѣдяху языкъ Словѣньскыи бѣ имъ единъ

[8].

Новгородской I летописи младшего извода

И сѣде Игорь, княжа, в Кыевѣ; и бѣша у него Варязи мужи Словенѣ, и оттолѣ прочий прозвашася Русью[9].

И от тѣх Варягъ, находникъ тѣхъ, прозвашася Русь, и от тѣх словет Руская земля[10]

.

В этом вопросе следует согласиться с исследователями, которые указывают на социальную природу общности «Русь» конца IX — начала X в.[11] Показательна также замена термина «вся Русь» на термин «дружина многа».

Повесть временных лет

изъбрашася трие брата с роды своими и пояша по собѣ всю Русь и придоша къ Словѣномъ

[12].

Новгородской I летописи младшего извода

Изъбрашася 3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду[13]

.

Проходит половина столетия, и ситуация меняется. Характер этих изменений красноречиво описывает Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении Империей». В главе 37 «О народе пачинакитов» говорится, что «фема Харавои соседит с Росией, а фема Иавдиертим соседит с подплатежными стране Росии местностями, с ультинами, древленинами, лензанинами и прочими славянами» (τό δέ θέμα τοϋ Χαραβόη πλησιάζει τή 'Ρωσία, τό δέ θέμα Ίαβδιερτίμ πλησιάζει τοΐς ύποφόροις χωρίοις χώρας τής 'Ρωσίας, τοίς τε Ούλτίνος, καί Δερβλενίνοις, καί Λενζενίνοις, καί τοίς λοιποίς Σκλάβοις)[14]. «Росия» здесь употребляется как определение территории, имеющей свои границы, — χώρας τής 'Ρωσίας; соответственно, росы определяются Константином Багрянородным как общность, проживающая на данной территории.

Можно предполагать на основании этих сведений, что к 940-м гг. «Росия» Константина Багрянородного является общностью уже не социальной, а территориальной, имеющей определенную географическую локализацию. Поэтому не случайно многие исследователи, изучавшие вопрос о возникновении и локализации Русской земли, за точку отсчета в своих рассуждениях брали как раз середину X в.

Родоначальником современной историографической традиции справедливо считается А.Н. Насонов. В своей капитальной работе он впервые поставил вопрос о Русской земле как своеобразной предтече Древнерусского государства, «колыбели» трех будущих княжений — Киевского, Черниговского и Переяславского[15]. Указанная работа А.Н. Насонова фактически положила конец длительным спорам о первичности так называемом «широкого» и «узкого» понимания Русской земли. В дальнейшем исследования, посвященные Русской земле, двигались двумя путями: локализация границ Русской земли в пределах Среднего Поднепровья (поиск дополнительных аргументов в пользу концепции А.Н. Насонова) либо расширение этих границ до более значительных пределов (через включение в состав Русской земли населенных пунктов, расположенных за пределами поднепровских земель).