От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Однако сразу после Второй мировой войны увидели свет две работы — М.Н. Тихомирова и Б.А. Рыбакова. Они заявили свою солидарность с первичностью «широкого» толкования «Русской земли». М.Н. Тихомиров фактически возродил концепцию А.Ф. Федотова, утверждая, что «название "Русь" — древнее прозвище Киевской земли, страны полян, известной уже в первой половине IX в. задолго до завоевания Киева северными князьями»[34]. В дальнейшем это название за Киевской землей, по мнению М.Н. Тихомирова, продолжает сохраняться и в XII–XIII вв.: «Можно с полным основанием считать, что в XII–XIII вв. название "Русь" обозначало определенную область — Киевскую землю в узком смысле этого слова»[35]

. Точку зрения Тихомирова частично принял и Б.А. Рыбаков, который отождествил полян с Русью и вывел Русь непосредственно от антов: «Поляне, бывшие раньше ядром антского племенного союза, теперь стали ядром всех восточнославянских племен, стали той Русью, которая объединила многочисленные племена русской равнины»[36].

Работы Рыбакова и Тихомирова знаменовали начало нового этапа в изучении и интерпретации понятий «Русь» и «Русская земля» в отечественной исторической науке. О специфике этой интерпретации будет сказано позже. Пока же мне хотелось бы остановиться на работе А.Н. Насонова, которая тоже стала этапной в изучении проблемы Русской земли.

Как и большинство предшествующих исследователей, А.Н. Насонов связал вопрос о происхождении термина «Русская земля» с вопросом возникновения государства. «В Среднем Поднепровье, — писал историк, — Киевскому государству предшествовало государство, сложившееся еще в IX в., в эпоху спада хазарского преобладания в южнорусских степях. Это государство получило название "Русской земли"». Эта Русская земля, по мнению А.Н. Насонова, представляла собой «объединение трех городов во главе с Киевом»[37].

Но концепцию Насонова от всех предыдущих построений отличала одна существенная особенность. Характеризуя Русскую землю в исторической ретроспективе, ученый указывал, что она являлась не просто территорией, а определенным этапом в развитии восточнославянской государственности: «Между полянской землей и Киевской областью XI–XII вв. эпохи Киевского государства хронологически стоит южнорусское государство с центром в Киеве, значительно отличавшееся от той и от другой. Это южнорусское государство — "Русская земля"…»[38]

Фактически А.Н. Насонов еще в начале 1950-х гг. признал факт существования особой формы государственности восточных славян, являвшейся промежуточным звеном между первобытностью и эпохой XI–XIII вв. В своей работе он однозначно указывает, что «территория "Русской земли"… не была старой племенной территорией… перед нами следы неплеменного объединения». Основными центрами Русской земли, по А.Н. Насонову, были Киев, Чернигов и Переяславль, позже выделившиеся в самостоятельные княжения[39].

Сформулированные А.Н. Насоновым положения, на мой взгляд, создавали хорошую основу для разрешения вопроса о сущности Русской земли IX–XI вв. Исследователь указал на тесную взаимосвязь возникновения и развития Русской земли с процессами возникновения восточнославянской государственности.

Однако указанная гипотеза, к сожалению, не получила в отечественной науке достойного продолжения. Во второй половине 1940-х гг. акценты в исследованиях начальной истории Руси были резко смещены. В вышедшей в 1949 г. очередной редакции «Киевской Руси» Б.Д. Грековым было провозглашено, что «…на основании археологических наблюдений устанавливается неразрывная цепь развития общества, сидящего в Поднепровье… цепь от скифов до Киевского государства включительно». По мнению Б.Д. Грекова, VI–VIII вв. представляют собой «период, без перерыва идущий в Киевское время»[40].

Был сформулирован новый тезис — восточнославянская государственность не возникает в IX в., она появляется гораздо раньше, в VI–VII вв. Одной из основных причин появления данного тезиса была развернувшаяся во второй половине 1940-х гг. борьба с норманизмом. Наиболее отчетливо это выразил П.Н. Третьяков, считавший, что невнимание к антскому прошлому Руси в XIX — начале XX в. объясняется засильем норманнской теории. «Богатое яркими событиями антское прошлое, — писал историк, — роль славян в судьбах Византии VI–VII вв., та характеристика антов и склавинов, которую дают им современники, — все это стояло в явном противоречии со взглядами норманистов». Поэтому, по мнению П.Н. Третьякова, «…представление о норманнах как создателях исторического бытия восточных славян не соответствует истине и должно быть отвергнуто»[41].