От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Но остаются на повестке дня вопросы — насколько значимым оказалось по своему влиянию завещание киевского князя и имело ли оно долгосрочный характер? Немалая часть историков склонна полагать, что осуществленный Ярославом раздел предопределил дальнейшую историю Руси на протяжении всего домонгольского времени. Однако из самого текста ряда, как он представлен на страницах летописи, следует, что речь идет только о сыновьях Ярослава. О том, как будет выглядеть картина властных переделов в следующем поколении Ярославичей, завещание не говорит ни слова. На мой взгляд, это достаточно объективный аргумент в пользу утверждения, что действие ряда ограничивалось только кругом сыновей Ярослава. Его внуки должны были решать самостоятельно вопросы престолонаследия и распределения столов.

§ 3. «Се буди мати градомъ руским»: проблема столичного статуса Киева в середине XI в.

Еще один вопрос, связанный с рядом 1054 г., — вопрос о столичном статусе Киева. Издавна повелся обычай в исторических работах утверждать, что Киев как стольный город был передан Изяславу. Наиболее сжато и лаконично эту мысль выразил А.Е. Пресняков, рассуждая о «политической функции», предназначенной рядом Ярослава старшему сыну. По мнению ученого, «эту функцию он (то есть ряд 1054 г. — Д. К.) связывает с владением киевским столом»[487]. Эта точка зрения отразила совокупную позицию досоветской историографии, которая оценивала столичный статус Киева однозначно и без комментариев: город рассматривался в качестве столицы Древнерусского государства со времени Олега почти всеми без исключения историками. Правда, уже в начале XX в. по этом поводу раздавались скептически настроенные голоса.

Тот же Пресняков, в частности, говорил, что «основой для старейшинства Киев мог бы стать, если бы действительно был "политическим средоточием" в смысле центра политической власти над остальными волостями русской земли. А таким он был только для небольшой киевской волости…»[488].

Однако это замечание большинством советских историков было незаслуженно проигнорировано, что привело к появлению расхожего клише относительно Киева как «столицы Древнерусского государства», кочующего из работы в работу. При этом данное клише было настолько устойчивым, что когда в 1996 г. А.В. Назаренко задался вопросом — а была ли столица в Древней Руси, то при этом он признавался в некоторой «скандальности» этого вопроса[489].

Однако почти четверть века спустя после того, как данный вопрос прозвучал, многое изменилось в восприятии научным сообществом проблемы древнерусской государственности. Как мне представляется, без дополнительного уточнения статуса Киева в XI–XII вв. изучение целого ряда сюжетов истории древнерусской государственности затруднительно.

На мой взгляд, при анализе данной проблемы следует выделить два наиболее важных аспекта. Первый — как отразилось старейшинство Изяслава на статусе Киева? И второй — как осмыслялся столичный/старейший статус Киева в середине XI — начале XII в. современниками?

Текст же ряда говорит дословно о следующем: «се же поручаю в собе мѣсто столъ старѣйшему сну моєму и брату вашему Изяславу Кыевъ». Очевидно, что старейшему брату Изяславу из общего владения выделялся Киев точно на таких же основаниях, как Святославу — Чернигов, Всеволоду — Переяславль и т. д. Нет никаких указаний на то, что обладание старейшинством увязывалось с Киевом, что Изяслав назван старейшим, потому что он получил Киев[490]. Рискну высказать предположение, что поскольку само старейшинство-сеньорат было введено в практику междукняжеских отношений только с 1054 г., то представление о столичном («старейшем») статусе Киева до середины XI в. также не существовало.

Однако это предположение, на первый взгляд, приходит в противоречие с данными источников, а именно — с сообщением ПВЛ под 6390 (882) г., где сообщается о захвате Киева Олегом: «сѣде Олегъ княжа въ Киевѣ и реч Олегъ се буди мти градомъ рускими»[491]. Но это противоречие — всего лишь видимость. Сопоставление текста ПВЛ с текстом Начального свода демонстрирует, что данный сюжет является вставкой автора-составителя ПВЛ[492]. Примечательно, что старейшим городом Киев однозначно определяется только под 1096 г. («…и придѣта Києву на столъ оць наших и дѣдъ наших яко то єсть старѣйшей град въ земли во всей Кыевъ ту достойно снятися и порядъ положити» — обращаются к Олегу Святославичу Святополк и Мономах)[493].

Таким образом, «старейшинство» Киева как стольного города Русской земли фиксируется лишь в конце XI в. Возвращаясь к ряду Ярослава, остается добавить, что в нем говорится только о статусе Изяслава («поручаю в собе мѣсто столъ старѣйшему сну моєму и брату вашему Изяславу Кыевъ»)[494]. Можно, конечно, априори предположить, что старейшинство Изяслава подразумевало и старейшинство Киева, но такой подход представляется мне откровенной натяжкой.