От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Однако включение левобережных днепровских территорий в состав Полянского культурного ареала вызывает определенные проблемы. Апеллирование В.В. Седова к распространению на Левобережье «срубных гробниц» наталкивается на аргументированное возражение А.П. Моци, который заключает, что «на Левобережье Днепра обряд погребения в срубных гробницах пришлый и появился он во времена великокняжеских дружин на Черниговщине»[64]. На основе многостороннего анализа погребальных памятников А.П. Моця приходит к очень важному, на мой взгляд, заключению: большинство «срубных гробниц» не является принадлежностью славянской эпохи IX–X вв., а целиком и полностью укладывается в хронологический отрезок середины — второй половины X в.[65] Эти наблюдения и выводы А.П. Моци о проникновении «срубных гробниц» в Среднее Поднепровье получили дальнейшее развитие в работах Е.А. Шинакова[66]

.

Следовательно, носители культуры «срубных гробниц» не имеют отношения к Полянскому союзу племен VIII–IX вв., так как расцвет данной культуры приходится на вторую половину X в. Новейшее исследование К.А. Михайлова со всей убедительностью показывает, что культура «срубных гробниц» отражает формирование нового социального слоя — «руси» — и не является этноопределяющим признаком[67].

Приходится констатировать факт, что «Полянская проблема» на современном уровне археологических исследований далека от своего разрешения. «Полянская русь» или «племенной союз под предводительством полян» — оба этих понятия, на мой взгляд, являются скорее историографическими мифами, чем доказанными фактами. Созданный стараниями Нестора и его последователей летописный сюжет о полянах был использован сторонниками отечественного антинорманнизма для построения концепции автохтонной восточнославянской государственности. Основной целью таких построений было утверждение тезиса о существовании политических институтов и протогосударственных структур задолго до «призвания варягов». С точки зрения официального патриотизма советской эпохи данные построения выглядели наукообразно и убедительно, однако не прошли проверку временем и фактами.

На сегодняшний день археологическая наука не представила четких доказательств существования особой «Полянской» археологической культуры. Как говорилось выше, все «древности русов», о которых рассуждал Б.А. Рыбаков, либо принадлежат к кругу пастырской культуры (речь идет о так называемых древностях антов), либо являются древностями Руси и отражают складывающуюся на протяжении X в. полиэтничную культуру элиты, включающую в себя скандинавские, хазарские (салтовские) и собственно славянские древности.

Проблема полян в Среднем Поднепровье достаточно многопланова; решить ее можно, на мой взгляд, лишь подвергнув анализу все ее аспекты. Один из этих аспектов — археологическое отождествление полян с «древностями Руси» — не выдержал проверку временем. Теперь предстоит рассмотреть сюжет о древнейшем Киеве как административно-политическом центре полян. Данный сюжет опирается в качестве доказательной базы на легенду о Кие, с одной стороны, и археологические свидетельства о древнейшей истории Киева — с другой. Рассмотрение данного сюжета предлагаю начать с вопроса о времени возникновения киевского городища.

§ 3. Ранняя история Киева: проблемы, поиски, решения

Проблема происхождения Киева с самых первых шагов его изучения тесно увязывалась с вопросом о возникновении Древнерусского (восточнославянского) государства, столицей которого Киев и провозглашался. Еще с XIX в. оформились две концепции возникновения и развития Киева. Первая полагала, что князь Кий, основатель города, являлся реальной исторической фигурой; данный постулат был сформулирован еще Н.М. Карамзиным[68]. Другая концепция относилась к летописной легенде об основании Киева с изрядной долей скептицизма, рассматривая Киев в лучшем случае в качестве племенного центра полян[69].

Скептицизм историков, разделявших эту точку зрения, понятен: вплоть до начала XX в. археологические данные, доказывавшие существование Киева в незапамятные времена, отсутствовали; летописная же легенда об основании города носила явные черты эпического предания[70]

.

Только с началом XX в., когда начались систематические исследования Киева раннеславянской и древнерусской эпохи, в руках исследователей оказался обширный археологический материал. Речь здесь идет о раскопках В.В. Хвойки[71] и Д.В. Милеева[72], имевших огромное значение для последующего изучения Киева.

Однако события 1914–1920 гг.: Первая мировая война, революция 1917 г. и гражданская война на Украине 1918–1920 гг. — привели к утрате большинства материалов исследований 1908–1914 гг. Полевая документация оказалась почти полностью утеряна, а последующие публикации сохранившихся в архивах материалов далеко не всегда позволяют воссоздать полную картину проводимых В.В. Хвойкой и Д.В. Милеевым раскопок.