От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье в IX–XII вв.

Результаты раскопок на Подоле, а также исследований на горе Киселевке 1948 г.[89] дали В.А. Богусевичу повод пересмотреть сложившуюся к этому времени историко-топографическую схему развития города. Исследователь отметил крайне низкий показатель заселенности Старокиевской горы до конца X в. и предположил, что «…киевский посад, находившийся между р. Почайной и Сенным базаром, был заселен гораздо раньше, чем стали строиться княжеские крепости и "города" Владимира, Ярослава, которые являются новыми частями по сравнению с лежащей к северу на холмах у Подола и Оболони значительно более древней по своей заселенности территорией»[90]. Развивая данную мысль, В.А. Богусевич пришел к необычному для того времени выводу: «Старокиевская гора, обычно рассматриваемая как древнейшая часть города, в действительности таковой не является»[91].

Однако идеи, высказанные Богусевичем, настолько радикально меняли сложившееся представление об этапах развития Киева, что были встречены в штыки и подвергнуты критике[92]. Но правота предположений исследователя стала очевидной после резонансных раскопок на Подоле 1971–1975 гг., когда была открыта городская застройка конца IX–X в.[93]

Критическая масса аргументов против концепции Рыбакова — Толочко подспудно накапливалась на протяжении всей второй половины XX в. Первый шаг был сделан, как это ни парадоксально, М.К. Каргером. Анализируя материалы раскопок на Киселевке 1940 г., исследователь указал на неправомерность датировки керамических материалов ранним временем[94]. Несколько позже А.М. Шовкопляс указала на то, что лишь незначительная часть керамики с раскопок на Киселевке 1940 г. может быть отнесена к культуре Корчак (VI–VII вв.), а подавляющее большинство фрагментов датируется VIII–IX вв.[95]

Совокупность данных по культурному слою Замковой горы была подтверждена и позднейшими исследованиями. Во время раскопок В.А. Харламова на северных склонах горы только один шурф из четырех дал керамику VIII–IX вв.; предметов более раннего времени обнаружено не было[96]. Интерпретация Замковой горы как древнейшего ядра города опирается на утверждение, что поселение, следы которого отмечены в VIII–IX вв., имеет непосредственное продолжение в VIII–IX вв.[97] Однако внимательное знакомство с опубликованными материалами раскопок 1940 г. позволяет поставить под сомнение это утверждение. В них отчетливо зафиксирован чистый слой глины, разделяющий слои VI–VII и VIII–IX вв.[98]

Данное обстоятельство позволило немецкому историку Э. Мюле поставить вопрос о соответствии концепции ранней истории Киева имеющимся фактам[99]. В пользу умозрительности концепции ранней истории Киева, выдвинутой Б.А. Рыбаковым, говорит следующее обстоятельство. Как уже упоминалось выше, одним из главных аргументов в пользу ранней датировки поселения на Замковой горе является факт находки медных византийских фолисов императоров Анастасия и Юстиниана. Однако при ближайшем рассмотрении материалов раскопок они оказываются отнесены к разновременным и случайным находкам[100], что не дает возможности использования указанных монет как датирующих признаков.

Момент истины для концепции раннего происхождения Киева настал в 1970-х гг., когда, как уже говорилось выше, на Подоле были открыты следы поусадебной застройки начиная с X в.

В этих условиях гипотеза В.А. Богусевича пережила второе рождение в работах М.А. Сагайдака. Вопреки концепции П.П. Толочко, М.А. Сагайдак предложил иную схему возникновения и развития Киева. Согласно этой схеме, первоначальное поселение было основано на Подоле, вблизи днепровской гавани. На Замковой горе располагалась крепость, прикрывавшая доступ к Подолу, а на Старокиевской горе находилось языческое кладбище[101]

. Позже эту идею о Подоле как своеобразной «колыбели Киева» поддержали в своих работах Ю.В. Писаренко, В.Н. Зоценко, К.А. Михайлов[102]. Чуть позже она была скорректирована Ф.А. Андрощуком[103].

Впоследствии к дискуссии подкліочился В.К. Козюба. Он критически отнесся к предположениям как В.Н. Зоценко, так и Ф.А. Андрощука о прекращении существования городища на Старокиевской горе (речь идет о первичном поселении) в VII в. По его мнению, следы относятся к раннеславянскому времени, являясь не ядром будущего города, а сторожевой крепостью, защищавшей подступы к Подолу[104].

А.В. Комар предложил рассматривать вопрос о киевских поселениях в более широком историческом контексте межэтнических и межкультурных взаимодействий в Среднем Поднепровье в VII–IX вв.[105]

В дальнейшем почти все указанные авторы были подвергнуты критике П.П. Толочко. Он по-прежнему отстаивает свою точку зрения и утверждает, что древнейшее киевское городище существовало в VI–VII вв.[106]