От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

Помимо того что потеря Невеля осложнила для немцев тактическую обстановку, она вызвала сильнейшее раздражение в ставке Гитлера. В своем приказе № 10 Гитлер в язвительных выражениях указывал, что попытки прорыва на стыках немецких группировок являются типичными для русских, что ликвидация таких вклинений постоянно занимает слишком много времени, поскольку в каждой из частей пытаются переложить ответственность за случившееся на соседей. Он настаивал на том, чтобы в армиях и группах армий «считали делом чести» поддерживать контакт друг с другом.

Не удовлетворенный такими косвенными обвинениями, Гитлер потребовал объяснений причин прорыва противника и потери Невеля. Г. Клюге ответил, что, подвергшись мощному артиллерийскому и ракетному (гвардейских минометов «Катюша» и др. – Ред.) удару, 2-я авиаполевая дивизия утратила стойкость, а наступление русских танков привело к панике. По мнению Г. Клюге, приходилось сознавать тот факт, что в составе войск, действующих на Восточном фронте, появляется все больше соединений, которые не готовы и не способны устоять при решительном наступлении противника. Он добавил, что в группу армий «Центр» недавно прибыли маршевые батальоны пополнения, состоящие на одну треть из фольксдойче (немцы, проживавшие вне территории рейха), которые открыто заявляли, что не намерены сражаться за Германию. Начальник штаба 16-й армии в ответ на вопрос, почему хорошо укрепленный населенный пункт, каким являлся Невель, был так быстро сдан противнику, ответил: «Что толку даже от самых лучших позиций, если у нас нет войск для их обороны?»

10 октября Гитлер вновь выказал армейскому командованию свое раздражение. В ответ на просьбу передать остатки 2-й авиаполевой дивизии в одно из пехотных соединений он заявил, что не желает разбавлять хорошие авиаполевые части ни на что не годными солдатами дивизий сухопутных войск.

Для старших командиров групп армий приказ фюрера № 10 явился оскорблением, поскольку в нем немецких генералов обучали тому, что и так было известно каждому из них об этом старом и потому хорошо всем известном приеме русских. В течение последнего года почти каждая наступательная операция советских войск начиналась с удара в стык между немецкими группировками. Обладая широкой разведывательной сетью партизан и агентов в тылу противника, русские никогда не испытывали трудностей при определении местонахождения таких участков. С точки зрения представителей немецкого армейского командования, тот факт, что такой простой и незамысловатый тактический прием зачастую оказывался уничтожающе эффективным, говорил сам за себя. Им очень не хотелось признавать, что причину следовало искать в состоянии немецких войск, а не в возросшем мастерстве русских. Имея сильно растянутые участки фронта при остром некомплекте личного состава, было нетрудно предсказать, что при атаке противника на стыке частей и соединений последние будут вынуждены сначала выжидать, пытаясь определить направление главного удара вражеских войск. При этом каждый про себя надеется на то, что русское наступление затронет именно его участок в последнюю очередь. Даже если подвергшиеся удару соседние соединения хотели бы отреагировать на него, им было трудно одновременно собрать необходимые для контрудара силы. К тому же почти всегда немецкие командиры думали в первую очередь не о том, чтобы ликвидировать прорыв, а о том, чтобы не допустить дальнейшего вклинения на своем участке. Одним словом, командующие группами армий, армиями и соединениями германских сухопутных войск, которые, казалось, должны были быть задеты напоминанием Гитлера о «деле чести», из-за хронических неудач, отсутствия резервов, отсутствия техники и пополнений давно уже примирились с философией «каждый за себя».

Но и на войне иногда случаются чудеса, которых вроде бы не должно произойти. Очевидно, что-то подобное имело место и на участке прорыва войск Калининского фронта в районе Невеля. При грамотном и гибком командовании такая удача сулила бы еще больший успех в последующем, но даже в конце 1943 г. результатом явилась лишь целая цепь фатальных ошибок со стороны командования советского фронта. 9 октября, в день, когда Г. Кюхлер принял решение отложить контрудар, А.И. Еременко неожиданно тоже остановил наступление своих войск. За несколько дней, в течение которых длилась эта пауза, группы армий «Север» и «Центр» укрепили оборону западнее участка прорыва; обе группы армий направили в этот район по корпусному управлению для руководства действиями войск. Для того чтобы наиболее полно воспользоваться результатами полученной передышки, группы армий запланировали начало контрудара силами двух дивизий группы армий «Север» и одной дивизии группы армий «Центр» на середину месяца. Но 14 октября Гитлер запретил контрудар, так как, по его мнению, у немцев было недостаточно сил для его нанесения.