От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

Союзники Германии немедленно отреагировали на то, что немцам перестала сопутствовать военная удача. В конце марта вновь назначенный министр иностранных дел Финляндии X. Рамсай вылетел в Берлин на встречу с рейхсминистром Й. фон Риббентропом. 20 марта Государственный департамент США предложил свои услуги в установлении контакта Финляндии с Советским Союзом с целью прекращения военных действий между ними. X. Рамсай, который был новичком в вопросах дипломатии и, очевидно, не очень хорошо знал характер своего немецкого коллеги, проинформировал фон Риббентропа о предложении американцев. Отрицая намерение Финляндии заключить мир за спиной Германии, он отметил, что «определенным кругам» в этой стране нравится мысль о возможности перейти от состояния войны к вооруженному нейтралитету с русскими. Й. Риббентроп сразу же разрушил иллюзии финнов о том, что они могут покончить с войной при добром согласии немцев. Он заявил, что немецкому народу, который ведет войну, в том числе и в интересах Финляндии, не понравится то, что финны «строят глазки» русским. Возвращая союзника на землю, он выдвинул ему два требования: предложение американцев должно быть немедленно и жестко отклонено, а финское правительство должно сделать официальное заявление о том, что не намерено заключать сепаратный мир без согласия германской стороны. Второе требование было особенно болезненным для финнов, так как принять его означало отказаться от статуса независимой страны: до этого Финляндия заявляла, что ведет войну в собственных интересах и не является официальным союзником Германии. И все же финская проблема не была для Германии самой острой. Несмотря на то что финнам удалось уклониться от декларации, в которой провозглашалась бы верность интересам Германии, было и так понятно, что на тот момент им просто некуда было деваться. Они полностью зависели от экономической и военной помощи немцев, и, как бы им ни хотелось покончить с войной, финны никак не хотели поставить себя в зависимость от милосердия советской стороны.

На ближайшее будущее самой большой проблемой для Германии становилась Италия. Было в высшей степени сомнительно, что режиму Муссолини, который и так перенес сильнейшее потрясение после разгрома в Северной Африке, удастся устоять после прямого вторжения войск союзников на территорию Италии. И совсем глупо было бы полагать, что после этого удастся сохранить саму ось. Муссолини был обеспокоен. В декабре 1942 г., а затем в марте 1943 г. он предлагал начать переговоры с русскими о заключении мира, чтобы избежать войны на два фронта. «В тот день, когда с русской кампанией будет покончено, – писал он, – мы сможем вновь поднять флаг. Победа будет за нами!» В качестве альтернативного варианта он предлагал создать Восточный вал, постоянный укрепленный оборонительный рубеж на Востоке, что позволит высвободить достаточное количество войск для отражения ожидавшегося англо-американского наступления в Западной и Южной Европе.

На второй неделе апреля в Шлосс-Клессхейме, близ Берхтесгадена, состоялись переговоры Гитлера и Й. Риббентропа с Муссолини и министром иностранных дел Италии. К тому времени Гитлер уже отверг идею дуче о переговорах с русскими под тем предлогом, что Сталину нельзя доверять и что русские используют полгода передышки для подготовки «удара возмездия» против Германии и ее союзников. Но он сознавал, что было необходимо попытаться восстановить доверие Италии и развеять по крайней мере некоторые опасения Муссолини. Й. Риббентроп заявил, что в войне идеологий, которая идет между Германией и Советским Союзом, компромисс невозможен. Советский Союз уже на три четверти разгромлен, а летом германские армии снова начнут свое наступление. В то же время он указал, что на этот раз Германия не будет вести общее наступление по всему фронту, как это было принято в течение последних двух лет. Теперь стратегия будет состоять в том, чтобы покончить с Советским Союзом постепенно.

Мысль о создании Восточного вала, предложенная Муссолини, стала приходить в голову и некоторым немецким генералам. После окончания зимних боев К. Цейцлер также предложил создать на Восточном фронте укрепленный оборонительный рубеж, но Гитлер отклонил это предложение. Он заявил, что это подорвет в войсках волю к победе. Фюрер все еще ждал того момента, когда его противник будет обессилен настолько, что германские армии снова двинутся на восток, где займут рубеж примерно по линии реки Дон. В дальнейшем там будет создано что-то вроде Германского оборонительного вала по образцу древнеримской империи, за границами которого русские, потерявшие всю свою военную мощь, будут предоставлены собственной судьбе.