От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

Вслед за Муссолини наступила очередь остальных союзников Германии, первым из которых был глава Румынии маршал Йон Антонеску, а затем регент Венгрии адмирал Миклош Хорти. Далее шли руководитель Словакии Йозеф Тиссо и глава Хорватии Анте Павелич. Антонеску, как и Муссолини, беспокоили последствия войны на два фронта, но, в отличие от итальянского коллеги, он рекомендовал заключить мир с западными союзниками, чтобы освободить себе руки для войны с Советским Союзом. Для Румынии, имевшей обширную общую границу с СССР, не оставалось ничего другого, кроме как продолжать войну. Венгры, которых больше занимали конфликты со своими соседями, чем война в России, держали большую часть своей армии, за исключением нескольких дивизий, в качестве символического жеста отправленных на Восточный фронт (2-я венгерская армия, разгромленная в январе – феврале 1943 г. на верхнем Дону, потеряла 135 тыс. и была фактически уничтожена. – Ред.) внутри страны.

Многие из немцев были уверены в том, что у них есть еще один потенциальный союзник, вмешательство которого способно решить ход войны в пользу Германии. Это был сам русский народ. Население оккупированных немцами территорий и миллионы советских военнопленных для самой Германии являлись лишь второстепенным резервом экономических и военных ресурсов. Если бы они обладали некоторой самостоятельностью и разумным правительством, имеющим привлекательную программу, могло случиться, что эти люди были бы готовы забыть годы лишений и угнетения со стороны немцев и выступить против своих прежних хозяев в Кремле, от возвращения которых не приходилось ждать много хорошего. К тому же, несмотря на то что шансы были уже не такими, как в прежние годы, могло также оказаться, что пример некоммунистического Русского государства мог серьезно поколебать позиции Сталина и на оставшейся территории Советского Союза.

В конце 1942 г. намерения некоторых представителей немецких военных кругов вступить в союз с русским народом привел к попытке создания первой подобной политической программы. Отдел пропаганды ОКВ, а также отдел «Иностранные армии Востока» ОКХ попытался сделать из захваченного в плен советского генерала А.А. Власова лидера русского национального антикоммунистического движения. Он был назначен главой теневого русского правительства, получившего название Русский национальный комитет, и принял пост номинального командующего Русской освободительной армией, представлявшей собой пеструю коллекцию частей коллаборационистов, завербованных немцами. Отделом пропаганды вермахта была подготовлена программа из 13 пунктов, в которой для русских провозглашались право частной собственности, владения землей и смутно упоминалась национальная независимость. Когда эта программа, получившая название «Смоленский манифест», была опубликована с подписью генерала Власова и получила ограниченное освещение в средствах печати зимой 1942/43 г., реакция на нее со стороны населения была обнадеживающей. Однако быстро выяснилось, что для того, чтобы получить конкретные результаты, было необходимо принимать и конкретные меры для ее реализации, с чем Гитлер был категорически не согласен. Он предпочел держаться официальной доктрины, которую сам провозгласил перед началом кампании против Советского Союза: эта война велась не для русских, и немецкие солдаты жертвовали собой тоже не для них.

В начале 1943 г., когда выяснилось, что стоило попытаться прибегнуть к любым средствам, которые могли способствовать победе немецкого оружия, жесткая позиция Гитлера по отношению к Советскому Союзу стала вызывать беспокойство даже среди тех, кто редко позволял себе усомниться в правильности суждений фюрера. Министр пропаганды Й. Геббельс попытался убедить Гитлера предложить русским крестьянам землю и свободу вероисповедания, но безуспешно. В мае командующий группой армий «Центр» Г. фон Клюге, который месяц назад безуспешно пытался убедить Й. Геббельса снова попытаться обратиться к Гитлеру по поводу более либеральной политики на Востоке, направил на имя начальника Генерального штаба армии обширный меморандум, где излагал свое собственное мнение и взгляды командующих армий относительно будущих отношений между немецким и русским народами. Г. Клюге, который не был самым красноречивым немецким генералом, когда приходилось обращаться к фюреру, на этот раз прямо изложил свою позицию, обосновывая причины необходимости изменения политики:

«Общее развитие обстановки все больше обусловливает необходимость определения ясных задач в отношении русского народа, помощи которого, в том числе и военного сотрудничества, нам необходимо добиться, поскольку оно окажет решающее влияние на исход войны. Методы, применявшиеся до сих пор, себя не оправдали: одной силы здесь недостаточно. Русских следует завоевать другим способом, убедив их, что воевать за нас означает бороться за наше общее дело.