От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

27 августа, когда Гитлер находился в Виннице, обстановка на фронте 6-й армии еще более обострилась. Советский 2-й гвардейский механизированный корпус повернул из района прорыва на юг и нанес удар в сторону побережья, в тыл оборонявшемуся на правом фланге XXIX армейскому корпусу. 6-я армия явно была не способна ничего предпринять. В ее составе имелось примерно 35 тыс. солдат и офицеров боевых частей и 7 танков, в то время как численность наступающих советских войск составляла примерно 130 тыс. человек, которых поддерживали 160–170 танков. Э. Манштейн неохотно передал К. Холлидту две ослабленные дивизии, одну пехотную и одну танковую, недавно прибывшие из группы армий «Центр», а также еще одну танковую дивизию, также ослабленную, из состава 1-й танковой армии. Наспех сформировав из них корпус, К. Холлидт использовал их для того, чтобы отвлечь часть сил противника с участка XXIX армейского корпуса. 29 августа советские войска западнее Таганрога вышли на побережье Азовского моря. При этом XXIX армейский корпус оказался запертым в устье реки Миус.

На следующий день переброшенной с запада 13-й танковой дивизии удалось пробить узкую брешь в советских позициях. В это же время XXIX армейский корпус, имея в своем составе 9 тыс. солдат и офицеров, при поддержке немногих оставшихся в строю штурмовых орудий построил свои боевые порядки в три колонны. Из-за плотного облака пыли русские не смогли отследить перестроение немецких войск. Посчитав, что противник атакует крупными силами танков, они после первых же выстрелов самоходной артиллерии позволили немцам к вечеру беспрепятственно и практически без потерь прорваться на запад.

31 августа Э. Манштейн разрешил 6-й армии и 1-й танковой армии отступить к реке Кальмиус. Той же ночью Гитлер утвердил это решение в том случае, если «отступление абсолютно необходимо и другое решение невозможно».

Когда Э. Манштейн и Г. Клюге 3 сентября прибыли в ставку фюрера, они были уверены, что пришло время для радикальных мер. Они были намерены убедить Гитлера в том, что обстановка требует ни больше ни меньше, как полностью пересмотреть германскую стратегию. Кроме того, руководство войсками, по их мнению, следовало поручить единому компетентному командованию из числа представителей высшего генералитета. В течение августа Э. Манштейн несколько раз выступал с инициативой объединить стратегическое командование в одних руках. Он предлагал снять все, что возможно, с театров военных действий, подчиненных ОКВ (Западная Европа, Италия и Балканские страны), и бросить все силы на Восточный фронт против русских.

Командование ОКВ передало Восточному фронту несколько тысяч солдат в виде маршевых батальонов пополнения, но наотрез отказалось от переброски туда целых дивизий, настаивая на том, что западные рубежи рейха и так слабо защищены. В конце августа, возможно под влиянием бесконечных требований И.В. Сталина открыть второй фронт, оперативный отдел ОКВ умудрился увидеть опасность высадки союзников на Атлантическом побережье Европы уже осенью 1943 г. 2 сентября заместитель начальника оперативного штаба ОКВ подготовил меморандум, в котором настаивал на том, что следует ожидать наступления противника на Атлантическом побережье Италии или на Балканах. Он подчеркнул, что, в отличие от Восточного фронта, где пока еще существовало обширное поле для маневра, такое наступление стало бы представлять собой непосредственную угрозу для границ рейха. В заключение он добавил, что Западный театр не в состоянии выделить дополнительные войска для Восточного фронта. Начальник оперативного штаба ОКВ А. Йодль сначала не принимал участия в дискуссии, но затем он подготовил собственную оценку обстановки, на основании которой пришел к тому же выводу.

3 сентября во время личного разговора с Гитлером Э. Манштейн и Г. Клюге призвали фюрера покончить с практикой разделения руководства театрами военных действий между ОКВ и ОКХ, и передать командование всеми войсками в распоряжение начальника Генерального штаба ОКХ. За несколько дней до этого Г. Клюге заявил Гитлеру, что, по его мнению, главным источником всех неприятностей было отсутствие у фюрера военного советника, который нес бы полную ответственность за состояние дел на всех театрах.