От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Третьего января 1945 года НКИД представил Гарриману первую официальную заявку Советского Союза на послевоенный кредит в размере 6 млрд долларов с выплатой в течение 30 лет, из расчета 2,25 % годовых. Министр финансов Генри Моргентау высказался тогда за увеличение этой суммы до 10 млрд долларов. В Москве не возражали. Не возражал и государственный департамент. Сталин пребывал в уверенности, что кредит уже у него в кармане.

Однако тогда же, в январе 1945 года Рузвельт попросил остановить проработку этого вопроса до встречи в Ялте. Сталин намекнул на кредит США в первый же вечер на Крымской конференции, пошутив, что если Рузвельт захочет пятьсот бутылок шампанского, он «предоставит их президенту в долгосрочный кредит на тридцать лет». Рузвельт сделал вид, что намек не понял и так и не поднял этой темы в ходе конференции. Сталин и Молотов тоже о ней не говорили, вероятно, считая вопрос решенным или ожидая инициативы от американского президента. А Рузвельт, вполне вероятно, решил подождать окончания войны в Европе и/или подтолкнуть СССР к войне с Японией.

В начале апреля Сталин узнал, что Экспортно-импортный банк рассматривал вопрос о предоставлении Советскому Союзу кредита в размере 1 млрд долларов, больше денег у него якобы не было. Советская сторона предложила установить 2,375 %. Однако банк отказал, сочтя ее слишком низкой. Хотя вскоре США предоставили Лондону кредит в размере 3,75 млрд долларов по ставке в 2 %.

Затем последовала известная нам история с ленд-лизом, когда американцы сначала 11 мая совсем остановили поставки, а потом возобновили их для товаров, необходимых для целей войны с Японией.

По сведениям Фейса, с 11 марта 1941 года, когда закон о ленд-лизе вступил в силу, до 30 июня 1945 года всего США израсходовали на эту программу 31,4 млрд долл. Из этих денег Великобритания получила 13,5 млрд долларов (42 % от общей суммы), СССР – 9,1 млрд (29 %), государства Африки, Ближнего Востока и Средиземноморского бассейна – 3,3 млрд, Китай и Индия – 2,2 млрд, Австралия и Новая Зеландия – 1,3 млрд, страны Латинской Америки – 0,2 млрд, остальные реципиенты – 1,5 млрд долларов. «Но дух сочувствия и щедрости, естественный для партнеров в войне и мире, исчез, – замечал Фейс. – Перспектива обширного займа и взаимной экономической помощи больше не успокаивала изношенные нервы коалиции».

Кеннан летом доказывал в записке, предназначенной для госдепартамента: «Нынешняя советская экономическая программа представляет собой милитаристскую индустриализацию, цели которой совершенно расходятся с нашими интересами, и у нашего правительства нет оснований ее поддерживать.

Единственное реальное возмещение кредитов может быть достигнуто за счет русского экспорта в США. Но даже если он возрастет по сравнению с довоенным уровнем в несколько раз, то и тогда не сможет возместить долговременных кредитов и затрат на выплату процентов».

Сентябрьский визит к Сталину сенатора Пеппера и членов специального комитета палаты представителей по послевоенной экономической политике поддержал оптимизм кремлевских обитателей в отношении кредита. «У американских гостей сложилось впечатление, что Сталин был уверен: переговоры о предоставлении кредита в шесть миллиардов долларов продвигаются в правильном направлении», – пишет Батлер.

Оптимизм был неоправданным. Делегация палаты представителей во главе с Комером по возвращении в Вашингтон, как известно (полагаю, не без участия Кеннана), представила доклад с условиями предоставления займа, которые Сталин на встрече с Гарриманом назовет «оскорбительными». Советский лидер сохранял надежду на получение американского займа, но не ценой каких-либо политических уступок.

Но оснований для такой надежды оставалось все меньше. В Вашингтоне уже думали не о том, как помочь СССР, а как ему техничнее навредить. Там крайне внимательно изучали состояние советской экономики. С 1944 года американское посольство в Москве готовило квартальные (в 1945 году – полугодовые) сводки экономического развития Советского Союза. Десятки аналитических материалов с экономической аналитикой готовил советский отдел УСС, состояние оборонной промышленности изучала военная разведка. Министерство сельского хозяйства США отслеживало советскую аграрную статистику, министерство внутренних дел предоставляло информацию о добыче полезных ископаемых, в первую очередь золота.

Когда Вторая мировая закончилась, американская разведка и дипломаты занялись обобщающими оценками экономических итогов войны для СССР и ее последствий для развития его экономического и военного потенциала СССР. И вот к каким выводам приходили.

То, что последствия были катастрофическими, сомнений не вызывало. По американским оценкам, Советский Союз потерял четверть национального богатства, больше половины мощностей выплавки стали и алюминия, добычи угля, более трети железнодорожного полотна. Прямой экономический ущерб от немецкой оккупации экономисты УСС оценивали в 20 с лишним миллиардов долларов (по данным комиссии Майского, как минимум 50 млрд).