Отшельник Красного Рога. А.К. Толстой

Он как раз проезжал по Кузнецкому мосту и, глядя на вывески, с неудовольствием вспомнил, что следовало бы вперёд внести плату за обучение бальным танцам. Не просить же снова у маминьки, которая днями сама собралась в Петербург и уже наделала массу покупок. Одна надежда на скорое возвращение дяди Алёши. Но как научиться самому разумно распоряжаться деньгами, чтобы их всегда хватало на всё?

Припомнились дядюшкины наставления на сей счёт, и особенно история с медалями, за которые он лет пять назад решил выручить деньги на карманные расходы. Дядя Алёша как раз уезжал в Петербург, и он попросил его продать там коллекцию. Дядя ответил длинным-предлинным письмом, вспомнить которое — и сейчас уши горят.

«Благодарю тебя, любезный Алёшка, за твои письма, — писал в тот раз дядя, — я чаще бы тебе отвечал, если б было у меня более времени; но я так занят, что едва нахожу время писать. Я просил маминьку, чтобы она тебе дала десять рублей в счёт медалей... До сих пор я не успел ещё их продать, потому что живу на даче; я тебе больше бы прислал денег... но у меня самого мало. Ты видишь, милый Ханчик, по опыту, как нужно беречь деньги, оттого-то и говорится пословица: береги копейку на чёрный день! Когда у тебя были деньги, ты их мотал по пустякам, а как пришёл чёрный день, т. е. нужда в деньгах, так у тебя их и не было! Не надобно никогда предаваться тому, что желаешь в первую минуту: ты сам уже испытал, и не один раз, что когда ты купишь что-нибудь, чего тебе очень хотелось, то и охота к тому пройдёт, и деньги истрачены по-пустому. Хорошо ещё, что случайно у тебя есть медали, а если бы их не было, ты бы и оставался без денег. Деньги прожить легко, а нажить трудно. Вообрази себе, что ещё с тобою случиться могло бы! Например, ты истратишь свои деньги на пустячки, которые надоедят тебе на другой же день: вдруг ты увидишь какого-нибудь бедного человека, у которою нет ни платья, ни пищи, ни дров, чтоб согреться в холодную зиму, и к тому ещё дети, умирающие с голоду. Ты бы рад ему помочь, тебе его жаль — и Бог велит помогать ближнему, — но у тебя нет ни копейки! Каково же тебе будет, если вспомнишь, что ты мог бы избавить его от несчастия, когда бы накануне не истратил деньги на пустяки!.. Прощай, поцелуй у маминьки ручку и будь умник. Стихи, которые ты сочинил на день рождения маминьки, я получил, но они не хороши, хуже всех других, которые ты писал».

Теперь ему, слава Богу, не двенадцать, а уже полных семнадцать лет! Не мальчик. Меж тем для дяди — всё ещё «любезное дитя».

Ныне, когда навсегда оставлена служба, можно с определённостью признаться, что просвещенческая жилка прорезалась в нём, Алексее Перовском, во многом под влиянием забот, связанных с воспитанием Алёшеньки.

Не его, Перовского, вина, что не сошлись взгляды государя и его собственные на развитие школ и университетов, как, впрочем, далёкой от воззрения Николая Павловича оказалась и пушкинская записка «О народном воспитании».

Собственная оценка философии, а главное, явное нежелание принять участие в расправе над преподавателями сего предмета в Нежинской гимназии высших наук явились началом охлаждения служебного пыла у харьковского попечителя и председателя училищного комитета. Дальше — больше.

После щедрых обещаний перемен Шишков получил от императора рескрипт, который следовало положить в основу реформ в народном просвещении: «Александр Семёнович. Вам известно, что, почитая народное воспитание одним из главнейших оснований благосостояния державы, от Бога мне вручённой, я желаю, чтоб для оного были постановлены правила, вполне соответствующие истинным потребностям и положению государства. Для сего необходимо, чтоб повсюду предметы учения и самые способы преподавания были по возможности соображаемы с будущим предназначением обучающихся, чтоб каждый вместе с здравыми, для всех общими понятиями о вере, законах и нравственности приобретай познания, наиболее для него нужные, могущие служить к улучшению его участи, и, не быв ниже своего состояния, также не стремился через меру возвыситься над тем, в коем по обыкновенному течению дел суждено оставаться... Я нахожу нужным повелеть: чтобы в университеты и другие высшие учебные заведения, а равно в гимназии принимались в классы и допускались к слушанию лекций только люди свободных состояний... чтобы помещичьи крепостные поселяне и дворовые люди могли обучаться в приходских и уездных училищах... чтобы избежать приучания к роду жизни, к образу мыслей и понятиям, не соответствующим их состоянию...»

Тень де Местра возникла уже не в кабинете министра, а в самом Зимнем. Тут и Шишков счёл за благо ретироваться и уступить место генералу от инфантерии Ливену Карлу Андреевичу.

Нельзя переломить свою натуру человеку с совестью, коль цель, ставленная перед ним, — карьерная, исключающая пользу дела.