Оззи. Автобиография без цензуры

«Остановите меня, если вы это уже слышали, — писала она, — но не стоит искать у другого соринку в глазу, если у тебя самого там бревно. А мы все знаем о вашей маленькой интрижке, про которую недавно писали все газеты, так что как насчет того, чтобы сначала навести порядок у себя дома, прежде чем нападать на наш?»

Также она заметила, что, когда в Америке включаешь телик, то там всё время то в кого-нибудь стреляют, то рубят на куски, то соскребают с асфальта, и никто и в ус не дует. Зато, если всего лишь ругнуться, и тут же моралисты поднимают шум. Если задуматься, это безумие какое-то.

Показывать убийство нормально, а ругаться, видите ли, плохо.

К чести Билла, мы получили от него очень вежливый ответ, где говорилось: «Сдаюсь, вы меня уели, извините».

Так что в итоге он отнесся к ситуации с пониманием.

♦ ♦ ♦

Когда «Семейка Осборнов» так быстро стала популярной, «MTV» чуть от страха не обосрались, что они не заключили с нами долгосрочный контракт. И тогда начались все эти игры — а вы знаете, что я терпеть не могу такое дерьмо.

Но «MTV» это не остановило и всеми силами старалось меня затянуть в эту авантюру.

Вскоре после того, как рейтинги безумно взлетели, мы с Шерон ходили на передачу «Total Request Live», которую снимали в здании «MTV» на Таймс-сквер. Как только эфир закончился, к нам подошел продюсер в крутом костюме и сказал: «Эй, ребята, у меня для вас сюрприз».

— Что за сюрприз? — спросил я.

— Идите за мной, и я вам покажу.

Этот парень привел нас в конференц-зал на одном из верхних этажей здания. В середине комнаты стоял массивный стол с телефонами и стульями, а из огромных окон открывался вид на горизонты Нью-Йорка.

— Вы готовы? — спросил он нас.

Я посмотрел на Шерон, а она на меня. Мы оба не понимали, какого хрена происходит. Потом парень нажал на кнопку громкой связи, и ему ответил голос, как из Ангелов Чарли.

— Подарок у вас? — спросила она.

— Ага, — ответил парень.

— Хорошо, дарите.

Парень залез в карман пиджака, достал позолоченный конверт и протянул его мне.

Я открыл его, а там был чек на 250 тысяч долларов.

— Что это? — спросил я.

— Подарок, — ответил парень. — От «MTV».

Я, конечно, не бизнесмен, но понял, что, если обналичу чек на 250 тысяч долларов, то это будет воспринято как подтверждение некой договоренности. Если деньги окажутся у меня на банковском счете, то переговоры о следующих нескольких сезонах пойдут уже совершенно по-другому. Возможно, это на самом деле был просто подарок. Может, они и не вели никакой хитрой игры. Но меня этот жест всё равно пугал. В кои-то веки молчала даже Шерон.

«Спасибо большое, — сказал я. — Не могли бы вы отправить его в офис моего адвоката? Такими делами занимается он».

Нашел с кем тягаться, черт подери.

♦ ♦ ♦

К лету 2002 года у меня сложилось впечатление, что «Семейка Осборнов»

— самая популярная тема на планете. И стресс из-за этого меня просто убивал. После срыва на президентском ужине для прессы я стал нажираться каждый день. И по-прежнему принимал столько рецептурных препаратов, сколько мне удавалось выманить у медиков, а это много. В какой-то момент я принимал сорок две разных таблетки в день: седативные, антидепрессанты, амфетамины, противоприпадочные средства и антипсихотические препараты. Назовите любой аналогичный препарат — я на нем сидел. Я принимал невероятное количество препаратов, и половина таблеток нужна была для противодействия второй половине.

Но ни от одной из них мне, кажется, не становилось лучше. Тремор был настолько ужасен, что я трясся, как эпилептик. Речь была отвратительной. Я даже начал заикаться — такого у меня раньше никогда не было, хотя в семье были заики. Если кто-то задавал мне вопрос, я паниковал, и к тому времени, как слова от мозга доходили до языка, они уже все перемешивались. Из-за этого я только больше нервничал, потому что решал, что это начало конца. Я был уверен, что в один прекрасный день доктор отведет меня в сторонку и скажет: «Мне очень жаль, мистер Осборн, но пришли результаты, и у вас рассеянный склероз». Или болезнь Паркинсона. Или что-то еще, настолько же ужасное.

Я стал много думать на эту тему. Помню, как смотрел отрывки «Семейки Осборнов» и сам не мог разобрать, что я там говорю. Меня, конечно, никогда не напрягало, что я там выгляжу клоуном, но, когда никто в огромной стране не понимает ни одного гребаного слова из того, что я говорю, — это уже совсем другое. Я почувствовал себя так же, как в школе, когда не мог прочитать текст в книге, а все смеялись надо мной и называли идиотом. Поэтому я стал еще больше пить и принимать еще больше таблеток. Но от алкоголя и наркотиков тремор усилился — хотя я ожидал обратного эффекта, — потому что обычно белая горячка начинается у алкоголиков, когда они в завязке, а не когда пьют. А таблетки, которые мне давали врачи, должны были унять дрожь.

Казалось, всему этому есть только одно рациональное объяснение.

Я умирал.