Оззи. Автобиография без цензуры

Но, конечно, сейчас я трезвее, чем в последние сорок лет. Я сильно надрался несколько лет назад, после концерта в Праге. Пиво было такое хорошее, приятель, что я просто не удержался. А я был с Заком, моим гитаристом, с которым алкоголику тусоваться опасно. Этот парень заливает в себя рюмки одну за другой с невероятной скоростью. Он как машина. Это был незабываемый вечер. После прогулки по городу мы вернулись в мой номер на девятом этаже необычного высотного отеля и принялись за мини-бар. А потом, примерно в час ночи, мне в голову пришла одна мысль.

— Знаешь, чего я ни разу не делал? — сказал я Заку.

— Наверное, список очень короткий, приятель, — ответил он.

— Серьезно, Зак, — сказал я. — Есть одна рок-н-ролльная штука, которую я так и не сделал за все эти годы.

— Какая?

— Я ни разу не выбрасывал телик из окна гостиницы.

— Черт, чувак, — сказал Зак. — С этим надо что-то делать.

Мы вытащили телик из шкафа, подтащили к окну и стали открывать окно. Но все спроектировано так, чтобы окно открывалось всего на несколько дюймов. Поэтому нам пришлось сломать затвор тяжелым пресс-папье, чтобы окно открылось на ширину, достаточную для того, чтобы в него высунуть 50-дюймовый телевизор.

А потом мы как следует его толкнули.

Вжу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-х-х-х-х-х-х!

Он полетел вниз, пролетел восьмой этаж, седьмой этаж, шестой этаж, пятый этаж, четвертый этаж…

— Там что, внизу какой-то парень курит? — спрашиваю я у Зака. А телевизор, заметьте, всё находится в полете.

— Не волнуйся, — ответил Зак. — Он стоит в километре.

БА-БАХ!

Надо было видеть, как эта штука разбилась, приятель. Срань господня. Прямо как будто бомба взорвалась. Бедный парень, который курил, чуть свою сигарету не проглотил, хотя стоял на другом конце площади.

Когда нам стало скучно пялиться на обломки, я залез в нишу, где был телик, и притворился, что читаю новости подобно диктору. Зазвонил телефон. Это был менеджер отеля.

— Могу ли я поговорить с мистером Осборном? — сказал он. — Произошел… случай.

— Его здесь нет, — ответил Зак. — Он на телевидении.

В общем, менеджер отеля просто переселил меня в другой номер, потому что окно сломалось, а, когда я уезжал, в мой счет добавили пункт «разное» на 38 тысяч баксов! Они сказали, что в этом номере теперь целый месяц никто не сможет поселиться. Но это чушь собачья. Заку выписали счет на 10 тысяч. А еще взяли с нас тысячу за бухло из мини-бара.

Но, в каком-то смысле, все это стоило того.

Когда я оплатил счет, то понял, что больше не хочу быть таким человеком. Дошло до того, что я подумал: и что ты будешь делать, Оззи? Ты так и останешься человеком, который и так одной ногой в могиле, пока не кончишь так же, как другие безумные рок-н-ролльщики? Или вылезешь из этой ямы?

Другими словами, я опустился на самое рок-н-ролльное дно. Этот путь занял у меня сорок лет, но я наконец его прошел. Я испытывал к себе отвращение. Мне всё в себе не нравилось. Я боялся жить, но и боялся умереть.

А это жалкое существование, поверьте. Поэтому я решил вести трезвый образ жизни. Сначала я бросил сигареты. Люди спрашивают: «Как, черт побери, ты это сделал?» — но я так устал покупать пластыри, отрывать их, курить, снова налеплять, что подумал: «На хрен это всё»

, — и просто бросил. Мне просто надоело курить.

Потом я так же поступил с бухлом. Когда я уже какое-то время не пил, то спросил Шерон: «Можно мне теперь выпить?»

А она ответила: «Ты достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения».

— Но я не очень хорошо принимаю решения, — возразил я. — Они всегда неправильные.

— Но ты хочешь выпить, Оззи? — спросила она.

В первый раз в жизни я честно ответил «нет». Раньше, когда я переставал бухать, то всегда думал о хороших временах, по которым скучал. Теперь всё, о чем я думаю, — это как хорошие времена всегда — всегда, черт побери, — сменялись плохими.

Даже не могу сказать, сколько сейчас стоит пинта пива. И знать не хочу. И это удивительно, учитывая, что почти вся моя жизнь вращалась вокруг паба. Мне это просто больше не интересно. Недавно я был в отеле «Беверли-Хиллз», где столкнулся с Ронни Вудом из The Rolling Stones. Он выглядел пьяненьким. И я подумал: «Черт побери, он всё еще жив». Еще на церемонии вручения наград я недавно встретил Кита Ричардса. «Как дела, Кит?» — спросил я. Он ответил: «Ты знаешь, для живой легенды весьма неплохо». А я чуть было не сказал: «Живой? Кит, епты, да мы с тобой гребаные ходячие мертвецы».

Вообще-то многие мои прежние собутыльники всё еще держатся. Но они входят в тот возраст, когда организм уже не справляется. Один из них не так давно умер от цирроза печени. А после похорон все пошли в паб. Все стояли у бара в черных повязках на руках и дубасили ром с соком. «Вы что, пытаетесь его догнать?» — спросил я их.