Оззи. Автобиография без цензуры

Но именно так принято в Англии — пить в пабе за того, кто только что убил себя тем, что слишком много пил в пабе. Такова культура алкоголиков. Когда я был моложе, мне казалось, что весь мир пьет. Потом я переехал в Америку и понял, что пьют только в Англии.

В конце концов я слез и с наркотиков. Кроме лекарств от тремора и антидепрессантов я нахожусь в зоне, свободной от наркотиков. Теперь, когда я прихожу к врачу, то первым делом говорю: «Слушайте, я наркоман и алкоголик, так что, пожалуйста, не слушайте чушь, которую я несу». На все приемы со мной ходит Тони, который играет роль страхового полиса.

У лекарств, которые я сейчас принимаю, не так много побочных эффектов, в отличие от тех, которые мне выписывали прежние врачи. Но антидепрессанты отразились на моей сексуальной жизни. У меня стоит, но оргазма нет. В итоге я могу всю ночь прыгать на Шерон, как перфоратор, но ничего не происходит. Я пробовал виагру, но к тому моменту, как она действует, Шерон уже крепко спит. Так что я лежу, передо мной стоит палатка из одеяла, и мне остается только втыкать в «History Chanel» по телику.

Когда я спросил об этом врача, он сказал: «О, вы что, до сих пор занимаетесь сексом?»

— Это единственное гребаное удовольствие, которое у меня осталось! — ответил я.

Кстати, у меня никогда не было желания замутить с какой-нибудь девушкой помоложе, как это бывает у мужчин моего возраста. О чем говорить с двадцатилетней? О рынке недвижимости? О ситуации в Афганистане? Всё равно что разговаривать с ребенком.

♦ ♦ ♦

Я в завязке уже около четырех или пяти лет. Я не считал. Не знаю точной даты, когда я завязал. Это же не чертова гонка. Я просто встаю с постели каждое утро, не пью и не

принимаю наркотики. Но по-прежнему избегаю собраний анонимных алкоголиков. Мне кажется, люди просто заменяют зависимость от алкоголя на зависимость от этой программы. Я не говорю, что она не помогает, потому что многим она и правда пошла на пользу. Но изменения должны происходить внутри меня.

Кстати, терапия всё равно мне очень помогла, хотя сначала я этого вообще не понимал. Я совершил ту же ошибку, что и в случае с реабилитационным центром, — решил, что меня вылечат. Но суть в том, чтобы облегчить проблему, говоря о ней вслух. Она помогает потому, что, если что-то не обсуждать, то оно так и остается у тебя в голове, убивая тебя.

Еще у меня есть куратор — Билли Моррисон, гитарист из Camp Freddy. Мы познакомились с ним на этой программе. Если я чувствую, что мне хочется выкурить косячок, потому что он поможет мне написать песню — я звоню Билли. И эта мысль уходит. Он скажет: «Ты дунешь, первые две минуты тебе будет хорошо, но к концу дня ты уже будешь хлестать скотч бутылками». И это работает, потому что напиваешься как раз из-за того, что обманываешь сам себя.

Но сам я не смог бы стать куратором. У меня большая проблема с доверием к людям, и, как я уже сказал, я не хожу на собрания, поэтому так и не прошел двенадцать необходимых уровней. И мне в этом мешает не Бог, потому что необязательно верить в Бога, чтобы пройти программу. Нужно просто признать, что есть высшая сила — ее символом может быть просто лампа в углу комнаты. Поэтому кто-то верит в природу, в океан, в свой член — что только в голову не придет.

Одна из особенностей трезвой жизни в том, что, если я сейчас сорвусь, то, скорее всего, умру. Когда бросаешь, иммунитет словно падает с обрыва. Пара стаканчиков — и ты всё. Так что, когда я не на гастролях, то почти никуда не хожу. Мне и не нужно: у меня есть жена, друзья, собаки — всего семнадцать штук — и есть земля. Надо видеть наш новый дом в Хидден-Хиллс. Настоящий особняк рок-звезды. Когда я лежу в постели, мне нужно просто нажать на кнопку — и из пола выезжает плоский телевизор, повисая у меня над головой. А сортиры! Черт побери, приятель, жаль, что мой старик не дожил до того, чтобы посмотреть на мой сортир. Когда я был маленьким, то ходил в ведро, потому что у нас в доме не было туалета, а теперь у меня компьютеризированные японские супертолчки с подогревом сиденья, функцией подмывания и сушки жопы, которые включаются простым нажатием кнопки. Еще пара лет — и там будет роботизированная рука, которая будет вытаскивать из меня говно, чтобы мне даже тужиться не пришлось.

Жизнь у меня не так уж плоха, скажу я вам.

И я всё время стараюсь себя чем-нибудь занять. Например, пересдать экзамен на права. Почти все эти сорок лет я водил машину, но без прав и, как правило, пьяным. Так что хочу всё сделать как надо, пока не откинул сандалии. Кстати, инструктор хочет, чтобы я учился водить машину, оборудованную двумя рулями. Чушь собачья. Я ему сказал: «Мы будем ездить на моем «Рендж-Ровере» или не будем вообще». Но, судя по последнему уроку, я не удивлюсь, если в следующий раз инструктор придет в шлеме. Он считает меня сумасшедшим. Каждый раз, когда я поворачиваю за угол, он вздрагивает так, как будто я соревнуюсь на смелость с водителем грузовика.