Оззи. Автобиография без цензуры

Удивительно, как быстро мы подсели на кокс. Дошло до того, что мы вообще ничего не могли без него делать. Потом и с ним ничего не могли. Когда я, наконец, понял, что травы недостаточно, чтобы успокоиться после кокса, то стал принимать валиум. Ну а потом постепенно пришел к героину. Слава богу, он мне не понравился. Гизер тоже попробовал. Ему героин чертовски понравился, но, к счастью у Гизера разума хватило. Он не хотел подсесть на эту дрянь. Фрэнку, нашему помощнику, не так повезло — в конце концов героин его погубил. Я уже много лет не получал от Фрэнка вестей, и, честно говоря, сильно удивлюсь, если он еще жив. Очень на это надеюсь, но, как правило, когда ты посел на героин — это КОНЕЦ.

Во время работы над альбомом «Vol. 4» иногда мы были в такое говно, что вообще ничего не соображали. У Билла такой момент наступил во время записи «Under the Sun». К тому времени, когда ему удалось хорошо записать партию ударных в песне, мы уже переименовали ее в «Everywhere Under the Fucking Sun». Потом бедный парень слег с гепатитом и чуть не умер. Гизер попал в больницу из-за проблем с печенью. Даже Тони выгорел. После окончания работы над альбомом мы выступали в «Hollywood Bowl». Тони нюхал кокс буквально днями напролет. Мы, конечно, тоже, но Тони явно перешел черту. Порошок меняет твое восприятие реальности. Ты начинаешь видеть то, чего нет. И Тони был совершенно потерян. Ближе к концу концерта он ушел со сцены и просто рухнул.

«Сильное истощение», — сказал врач.

Ну, назовем это так.

К тому же кокс подорвал мой голос, причем напрочь. Когда принимаешь кокаин в лошадиных дозах, он начинает осаждаться на задней стенке гортани, и ты начинаешь всё время отхаркиваться — как при насморке, только еще глубже и сильнее. А это доставляет много неудобств такой маленькой штучке, похожей на сосок, которая свисает сверху глубоко в горле, — надгортаннику, или «язычку», как я его называю. В любом случае, я принимал столько кокса, что отхаркивался каждые пару минут, пока наконец мой язычок не разорвался пополам. Я лежал в постели в отеле «Sunset Marquis» и вдруг почувствовал, как он отвалился. Это было ужасно. Потом эта чертова штука распухла до размеров мяча для гольфа. Мелькнула мысль: так вот как умирают.

Я пошел к врачу на бульваре Сансет. Он спросил: «На что жалуетесь, мистер Осборн?»

— Я проглотил свой язычок.

— Проглотили что?

— Язычок.

Я показал на горло.

— Давайте посмотрим, — сказал врач, взяв лопатку и маленький фонарик. — Откройте широко рот. Скажите «а-а-а».

Я открыл рот и закрыл глаза.

— Святая Богородица! — воскликнул он. — Господи Боже, как вы это сделали?

— Не знаю.

— Мистер Осборн, у вас надгортанник размером с небольшую лампочку и светит примерно так же ярко. Мне даже фонарь не нужен.

— Вы можете мне помочь?

— Думаю, да, — ответил врач, выписывая рецепт. — Но, что бы вы ни делали, прекратите это делать.

Но на этом наши проблемы со здоровьем не закончились. Когда пришло время возвращаться в Англию, все были в ужасе от того, что могли подхватить от поклонниц какую-нибудь инфекцию и заразить ей свою вторую половину. Мы всё время боялись подцепить в Америке какую-нибудь экзотическую херь.

Помню, однажды случилась особенно дикая ночь. Вдруг Тони выбежал из своего номера и закричал: «А-а-а! Мой член! Мой член!» Я спросил, что случилось, и он ответил, что возился с одной из группиз, посмотрел вниз, а из нее вытекает какой-то желтый гной. Тони решил, что умирает.

— А у гноя был забавный запах? — спросил я.

— Ага, — ответил он, побелев. — Меня чуть не вырвало.

— А…

— Что значит «а»?

— Это не та ли блондиночка? — спросил я. — С татуировкой?

— Ага. И?

— Это всё объясняет.

— Оззи, — сказал Тони, заметно раздражаясь. — Прекрати ходить вокруг да около, черт возьми, это серьезно. О чем ты говоришь?

— Послушай, я не врач. Но не думаю, что та желтая штука — гной.

— А что же это тогда?

— Вероятно, это банан, который я ей туда затолкал.

Кажется, Тони не знал, обрадоваться ему или начать еще больше волноваться.

Конечно, был один безотказный способ убедиться, что ты не принесешь никакого сраного подарка своей женушке, — укол пенициллина. Я узнал это, когда однажды подхватил триппак. Но тогда мы не знали подходящих врачей, а значит, единственным способом получить «укол безопасности» было попасть в отделение скорой помощи ближайшей больницы.

Так мы и поступили после записи «Vol. 4».