Оззи. Автобиография без цензуры

Дон, возможно, и считал меня овощем, но с того момента, как Шерон выкупила мой контракт, он всё время пытался его вернуть — попутно пытаясь, к чертям, разрушить наш брак. Мой тесть быть очень хитрым, когда хотел. Например, как-то раз мы с Шерон остановились в отеле «Беверли-Хиллз» и арендовали броский белый «Роллс-Ройс Корниш», чтобы ездить по городу. Но потом я нажрался, мы сильно поссорились из-за чего-то, Шерон свалила и сказала, что возвращается в Англию. Буквально через две минуты после того, как она ушла, позвонил телефон. Это был Дон. «Мне нужно с тобой поговорить, ово… э… Оззи, — сказал он. — Это срочно».

Сейчас я понимаю, что, должно быть, он заставил кого-то следить за отелем, и этот кто-то увидел, как Шерон едет в «Роллсе» одна. Иначе откуда бы он узнал, что я один? Разговор с ним был последним, чем бы мне хотелось заняться в этом мире, но я не смог отказать. Этот парень меня пугал. Если верить слухам, у него в столе лежал заряженный пистолет.

Дон пришел и начал рассказывать о моей жене самые гнусные вещи, которые только можно себе представить. Это самые отвратительные слова, какие я только слышал. То, что он говорил, было просто омерзительно. А ведь он говорил о своей собственной дочери.

В конце концов он остановился перевести дыхание и спросил: «Ты это знал, Оззи? Ты знал, какая твоя жена на самом деле?» — Очевидно, он хотел, чтобы я взбесился, ушел от Шерон, вернулся в «Jet Records» и начал всё сначала.

Но я не собирался доставлять ему такое удовольствие.

Он не имел права приходить ко мне в номер и выдумывать всю эту отвратительную херню о моей жене. Я не поверил ни одному гребаному слову. Во всяком случае, что бы там ни делала Шерон, это не могло быть хуже того, что делал я. И уж точно ее жизнь и близко не была похожа на то, что совершил сам Дон. Но я подумал, что лучший способ взбесить его — сделать вид, что в этом нет ничего страшного.

— Ага, Дон, — ответил я. — Я это всё про нее знаю. — Правда?

— Ага.

— И?

— И что, Дон? Я ее люблю.

— Если хочешь расторгнуть брак, то мы всегда можем это устроить, знаешь?

— Нет, спасибо, Дон.

Поверить не могу, как этот парень готов был так поступить со своей семьей. Несколько лет спустя мы узнали, что, когда он был моим менеджером — и еще до того, — то использовал Шерон в качестве прикрытия. Все его компании, кредитные карты, банковские счета и кредиты были оформлены на ее имя. В общем, сам Дон на бумаге даже не существовал, ему не нужно было оплачивать счета, и на него нельзя было подать в суд. В том числе и налоговые счета, которые он, мать его, просто игнорировал, тоже были не на его имя — и в Англии, и в Америке. И оказалось, что за всё отвечает Шерон, хотя сама она об этом даже не догадывалась. И вдруг ни с того ни с сего ей приходит письмо от «IRS», в котором говорится, что она должна им крупную сумму. Когда мы посчитали сумму всех неуплаченных налогов, процентов и штрафов, число стало семизначным. Дон ее просто развел.

«Не знаю, из чего сделан твой отец, — сказал я ей, — но я бы никогда так не поступил со своими детьми».

Шерон чуть с ума не сошла из-за этой налоговой задолженности.

В конце концов, я сказал: «Послушай, сколько бы там ни было, заплати, потому что я не хочу жить ни дня, когда над нами висит эта гребаная штука. Налогов не избежать, поэтому просто заплати их, а мы урежем расходы и как-нибудь да выкрутимся».

Такое часто случается в музыкальном бизнесе. Когда умер Сэмми Дэвис-младший, он оставил своей жене налоговый счет на семь миллионов долларов, и его выплата заняла у нее целую вечность.

С этим ничего не поделаешь. Нужно просто собраться с силами и хорошенько поработать.

Но моя свобода стоила того, чтобы пройти через всё это дерьмо с Доном. Вдруг я наконец смог делать всё, что захочу, положив с прибором на его мнение по этому вопросу. Например, однажды я встречался в Нью-Йорке со своим адвокатом Фредом Эйсисом — отличным парнем и бывшим военным. Он сказал, что потом у него встреча с другими клиентами — группой Was (Not Was), которые вне себя от того, что их вокалист не пришел на запись в студию.

— Я могу его заменить, если хочешь, — сказал я полушутя. Но Фред воспринял меня серьезно.

— Хорошо, я их спрошу, — ответил он.

И вот я уже в студии в Нью-Йорке — читаю рэп в песне «Shake Your Head». Я хорошенько посмеялся — особенно когда услышал финальную версию песни, в которой поют молодые горячие бэк-вокалистки. До сих пор люблю эту вещь. Забавно, потому что я всегда восхищался тем, что The Beatles начинали как попсовая группа, а потом с каждым альбомом становились всё тяжелее и тяжелее, а я вот почему-то двигался в противоположном направлении.