Оззи. Автобиография без цензуры

Я знал, что с Black Sabbath всё кончено. К тому же было ясно, что остальные тоже сыты по горло моими безумствами. Одно из последних воспоминаний о группе – день, когда я не явился на концерт в «Municipal Auditorium» в Нэшвилле во время нашего последнего турне по США. Мы с Биллом в течение трех дней вынюхали столько кокса в его доме на колесах, что я не спал уже три дня подряд. Я был похож на ходячего мертвеца. Мои зрачки выглядели, как после укола кофеином, кожа была вся красная и колючая, и я почти не чувствовал ног. В пять часов утра в день концерта, когда мы приехали в город, я наконец завалился спать в отеле «Hyatt Regency». Это был лучший сон за всю мою жизнь. Мне было так хорошо, словно я спал в двух метрах под землей. А проснувшись, понял, что почти пришел в норму.

Но я не знал, что ключ был от номера в другом отеле «Hyatt» – из отеля в городе, где мы останавливались накануне. Гастрольный менеджер отправил мой багаж по нужному адресу, а вот сам я пришел не туда. Это не должно было стать проблемой: мой ключ просто не подошел бы к двери, и я, спустившись к администратору, обнаружил бы ошибку. Но в номере была горничная, которая взбивала подушки, поэтому дверь была открыта. Я вошел и показал ей ключ – на котором был верный номер и логотип «Hyatt». Горничная пожелала мне приятного отдыха и закрыла за собой дверь, а я лег не в ту постель не в том номере и заснул.

На двадцать четыре часа.

В день нашего концерта. Конечно, в отеле посылали за мной, но в номере нашли там только мой багаж. Все понятия не имели, что я в отрубе на другом этаже в другом крыле здания. Ребята паниковали, мою страшную рожу показывали по всем местным телеканалам, копы отправили специальный поисковый отряд, поклонники начали планировать бдение при свечах, страховая компания разрывала телефон, все концертные площадки в Америке приготовились отменить наши выступления, а Тельма решила, что стала вдовой.

А потом я проснулся.

Первым делом я позвонил администратору и спросил, который час. «Шесть часов», – ответила мне женщина. Идеальное время, подумал я. Концерт начнется в восемь. Я встал с постели и стал искать свой чемодан. Потом понял, что вокруг как-то слишком тихо.

Поэтому я позвонил администратору еще раз.

– Утра или вечера? – спрашиваю.

– Простите?

– Вы сказали, что сейчас шесть часов. Утра или вечера?

– А, утра.

– А.

Потом я позвонил в номер гастрольного менеджера.

– Да? – каркнул он.

– Это я, Оззи. Кажется, у нас проблемы.

Молчание.

Затем последовали слезы – слезы ярости. До сегодняшнего дня мне не вставляли такого количества этих самых..

О том, что я уволен, мне сообщил Билл.

Это было 27 апреля 1979 года, в пятницу днем.

Мы репетировали в Лос-Анджелесе, я был пьян, но тогда я всё время был таким. Очевидно, что сделать это Билла заставили остальные, потому что это совсем не его роль.

Я точно не помню, что он мне сказал. С тех пор мы об этом больше не говорили. Но основной смысл был в том, что Тони считал меня алкашом, наркоманом и неудачником и что я только сбиваю с пути всех остальных. Я понял, что Айомми наконец отомстил мне за тот мой уход из группы. Честно говоря, я даже не сильно удивился: в последнее время в студии у меня было ощущение, что Тони пытается вывести меня из себя, заставляя снова и снова, дубль за дублем перезаписывать вокальную партию, хотя она изначально была неплоха.

Я не мог позволить этим событиям повлиять на нашу дружбу с Биллом. Я сочувствовал парню, потому что у него недавно умерла мама. А вскоре после того, как меня выгнали из Black Sabbath, умер его отец. Узнав об этом, я решил – к черту войны, я всё еще его друг, мы всё те же люди, многие месяцы прожившие вместе в доме на колесах, гастролируя по Америке. И сразу поехал к Биллу в Бирмингем.

Он очень тяжело перенес потерю, и я ему сильно сочувствовал. А потом похороны его отца вдруг превратились в фарс. Гроб вынесли из церкви, и оказалось, что кто-то из присутствующих угнал машину викария. Викарий наотрез отказался продолжать службу, пока не получит обратно свою машину. К счастью, кто бы там ни угнал эту чертову машину, он не смог снять блокировку руля и в итоге въехал в клумбу. Представьте, каково это – когда ты провожаешь в последний путь своего старика, а вокруг происходит вся эта херня. Невероятно.

Но я бы солгал, сказав, что не чувствую предательства со стороны с Black Sabbath. Мы ведь не были каким-нибудь штампованным бой-бэндом, участников которого легко менять. Мы были четырьмя парнями из одного города, которые выросли в одном районе. Мы были как братья, как одна семья. И увольнять меня за то, что я все время ходил в говно, – лицемерная херня. Мы все были в говно. Если ты под кайфом, и я под кайфом, и ты говоришь, что я уволен за то, что я под кайфом – как такое, черт побери, может быть? Потому что я слегка больше в говно, чем ты?