Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Эксперименты Уильямса и других ученых показали, что уже после двух-трех минут игры с незнакомцами человек, исключенный затем из игры, испытывает огорчение, злость и ряд других отрицательных переживаний, включая чувство одиночества, подавленности, беспомощности и даже ощущение потери смысла жизни. Эффект не зависел от личных качеств испытуемых или от того, насколько они ощущали свое сходство с теми, кто исключал их из игры. У участников экспериментов наблюдалась повышенная активация дорсальной передней поясной коры – участка мозга, который также активируется при физической боли. Иными словами, когда человека отвергают, у него наблюдается ряд быстрых и сильных нейронных реакций, которые ощущаются как крайне неприятные. В плейстоцене остракизм, скорее всего, исходил от членов общины, а не от незнакомцев. Как и в предыдущих примерах, отбор здесь способствовал формированию сильной эмоциональной реакции, потому что социальная изоляция была для человека крайне опасна⁴⁸.

Точно так же, как наши сегодняшние эмоции представляют собой адаптации к прежнему миру, где человек постоянно ходил по тонкому социальному льду, так и наш способ мышления сегодня отражает адаптации, когда-то защищавшие нас от смертельно опасных промахов. Нам приходится активно обдумывать свои моральные решения, потому что общественные критерии “правильного” и “неправильного” могут варьировать, как мы видели на примере Куллабак, убившей своего сына. Автоматических ответов на моральные вопросы тут было бы недостаточно. Нашим предкам приходилось учиться тому, что в их культуре считалось приемлемым. Сформировавшаяся в процессе эволюции система обучения культурным нормам называется “психологией нормы”.

Норма – это “выученные стандарты поведения, принятые и обязательные к исполнению в обществе”. Иными словами, это правила, которым должны следовать все члены сообщества. А психология нормы – это “набор когнитивных механизмов, побуждений и склонностей, применяемых к нормам”⁴⁹. Согласно Джозефу Хенриху, в процессе эволюции психология нормы сформировалась, чтобы защитить нас от опасных социальных промахов⁵⁰. После того как люди осознали, что общественные правила помогают бороться с эгоизмом, отбор, скорее всего, благоприятствовал глубокому усвоению норм, умелому распознаванию нарушителей правил и способности нужным образом на них реагировать (например, подвергая их остракизму). Вот почему даже трехлетний малыш, заметив, что другой ребенок или кукла “неправильно” держат карандаш (то есть не так, как научили его), укажет им на ошибку.

В соответствии с идеями Кристофера Бёма ключевая мысль этой главы состоит в том, что наша нравственная психология сформировалась в период, когда оказаться социальным изгоем было гораздо опаснее, чем сегодня (по крайней мере, для большинства людей). С тем, что природа нравственного поведения по сути своей социальна, согласны все ученые. Многие также соглашаются с тем, что в основе нравственного поведения лежит общественное осуждение и стремление его избежать. Альтернативные гипотезы происхождения морали, основанные на идеях кооперации, обычно не подразумевают такой высокой цены социальной несостоятельности, как гипотеза смертной казни. Когда нарушение общественных норм грозит смертной казнью, легко представить, как это может привести к интенсивному отбору в пользу нравственных качеств, позволяющих человеку оставаться частью группы.

Вспомним сына Куллабак. Он сильно рисковал и проиграл. Подобным образом обходились и с другими нарушителями порядка во всех сообществах прошлого. И как бы нам ни было неприятно это признавать, история такого эффективного социального контроля делает теорию Бёма весьма убедительной.

Если Бём прав, то современная нравственность, которой человечество по праву гордится, имеет гораздо более темную историю, чем хотелось бы думать. Силы, благодаря которым наши предки обрели способность стыдить и стыдиться, зародились в ходе борьбы самцов за новый вид власти. Эта борьба привела к тирании двоюродных братьев, имеющей два основных социальных эффекта.

С одной стороны, говоря словами Хайдта, тирания двоюродных братьев “укрепляет и строит”. Она заставляет общество следовать моральным принципам, поощряющим кооперацию, справедливость и безопасность. Она принесла в мир новый вид добродетели. И в целом пошла человечеству на пользу.

С другой стороны, она же принесла и новый вид доминирования. Ведь ограниченная власть одного альфа-самца теперь сменилась абсолютной властью мужской коалиции.

Глава 11. Превосходство силы