Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

В конечном счете сражения происходят по одной-единственной причине: на этом настаивает высшее командование. Мотивация командиров при этом может быть как проактивной, так и реактивной. Командир, тщательно планирующий внезапный налет с конкретной целью, проявляет агрессию проактивного типа. Преимущества такого подхода хорошо иллюстрирует история Александра Македонского. В течение 13 лет, с 336 до 323 года до н. э., Александр возглавлял армию, которая захватила большую часть Ближнего Востока, включая Персидскую империю и ряд королевств вплоть до западных областей Индии. Среди его масштабных военных действий – девять осад, десять сражений и одна крупная кампания. Он не проиграл ни одной битвы. Чтобы вдохновить свои войска, он часто сражался на передовой линии и иногда лично возглавлял атаку. Несколько раз его ранили; его смерть в Вавилоне в возрасте тридцати двух лет была, возможно, следствием старой раны, полученной в Индии. В целом, однако, Александр всегда четко подстраивал свои военные амбиции под силу своей коалиции⁵⁰.

Политический аналитик Доминик Джонсон и математик Найл Маккей показали, что в истории войн преобладают асимметричные битвы, то есть такие, где силы нападающей стороны значительно превосходят силы противника. Командиры инициируют агрессию, когда они гораздо сильнее врага. Поэтому до недавнего времени тот, кто инициировал сражения (или войны), обычно их и выигрывал⁵¹.

Успех командиров, принимающих взвешенные решения о наступлении, легко объясняется с точки зрения эволюционной истории проактивной агрессии: отбор, конечно, будет поддерживать способность правильно оценивать вероятность победы. Однако повторяющиеся победы можно объяснить не только эволюцией. Триумфы командиров также могут быть следствием их высокого интеллекта. Гораздо нагляднее эволюционная теория объясняет другой удивительный феномен – военную некомпетентность.

“Военная некомпетентность” – это термин, который использовал психолог Норман Диксон для обозначения ситуаций, когда командиры проигрывают вопреки своей уверенности в победе. Такие поражения характерны для битв, в которых силы примерно равны (в противоположность асимметричным атакам). Но неожиданные поражения случаются также и в асимметричных войнах последнего времени. Политический аналитик Айвен Аррегин-Тофт классифицировал военные победы с 1880 по 1998 год на основе того, был ли один оппонент “сильнее” другого. “Сильной” он считал сторону, чьи материальные средства по меньшей мере в десять раз превосходили силы другой стороны. Вероятность, что сильная сторона победит, в последнее столетие стабильно снижалась: до 1850 года она составляла 88 %, а после 1950 года – всего 45 %. Почему же командиры вдруг разучились предсказывать победу? Как считают Джонсон и Маккей, основная причина – в том, что со временем у армий появилось гораздо больше возможностей для борьбы с незаконными вооруженными формированиями и партизанскими отрядами⁵².

Военные ведомства, конечно, стремятся избегать ошибок при принятии решений. Пытаясь понять, какие факторы влияют на вероятность победы, Диксон получил беспрецедентный доступ к документам британской армии за целое столетие, начиная с Крымской войны 1853–1856 годов. Он обнаружил четыре основных признака некомпетентности, определяющих исход сражений: переоценка собственных сил, недооценка сил врага, пренебрежение данными разведки и нерациональное использование человеческих ресурсов⁵³.

Диксон показал, что дополнительно проблему усугубляло коллективное мышление, добавляя к списку еще шесть признаков некомпетентности. Это всеобщая иллюзия неуязвимости, коллективная склонность цепляться за сомнительные, но дорогие сердцу аксиомы, слепая вера в непогрешимую нравственность своей группы, шаблонное представление о враге как об абсолютном зле, с которым нельзя вступать в переговоры (или, напротив, как о слишком слабом, не представляющем угрозы противнике), коллективная иллюзия единодушия группы (основанная на ложной предпосылке, что молчание означает согласие) и самопровозглашенная цензура для защиты группы от информации, которая может ослабить ее решимость (например, от шпионских докладов).

В результате всего этого, когда силы противников более-менее равны, люди (или группы людей), принимающие решения, обычно переоценивают собственный военный потенциал и недооценивают силу противника. Примерно в половине случаев это приводит к катастрофе.