Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Одомашнивание часто понимают как процесс, за которым непременно должен стоять человек. Археозоолог Джульет Клаттон-Брок, автор “Естественной истории одомашненных млекопитающих”, приводит классическое определение одомашнивания: одомашненных животных “разводят в неволе для употребления в пищу или получения прибыли в человеческих сообществах, контролирующих их размножение, их территории и их пищевые ресурсы”. Даже слово “одомашнивание” говорит само за себя, указывая на связь с человеческим домом. Учитывая все это, трудно представить себе, как синдром одомашнивания может сформироваться у дикого животного – эта идея кажется совершенно абсурдной².

Однако есть и другие определения одомашнивания, не привязанные к скотному двору и рассматривающие его как процесс, не требующий вмешательства человека. Энтомологи применяют термин “одомашнивание” к сельскохозяйственной системе муравьев, существующей уже более 50 миллионов лет. Муравьи-листорезы, живущие в американских тропиках, занимаются разведением грибов. Муравьи приносят грибы в свои колонии, обеспечивают их субстратом для роста и питаются тем, что выросло. Грибы при этом не могут существовать без муравьев и живут исключительно в колониях своих хозяев. В процессе эволюции грибы стали очень удобными для муравьев: они образуют богатые питательными веществами вздутия, так называемые гонгилидии, которые легко разносить по колонии. Таким образом, муравьи-листорезы – а также некоторые другие группы муравьев – одомашнили свою пищевую культуру. Примитивные пищевые культуры разводят и некоторые термиты и жуки-короеды³.

Наконец, есть и другой смысл слова “одомашненный” – именно его имели в виду Теофраст, Франц Боас, Маргарет Мид, Хелен Лич и другие. Они называли человека “одомашненным” потому, что считали его “от природы” или “генетически” миролюбивым и искали слово, способное выразить эту мысль. Они, судя по всему, почти не задумывались о том, подвергались ли люди когда-либо контролируемому размножению. Блуменбах вскользь упоминал эту идею, но даже для него вопрос о том, кто же одомашнил человека, был второстепенным и достойным упоминания только в примечаниях. Иными словами, причина, по которой ученые называли человека “одомашненным”, не имела никакого отношения к разведению человека “в неволе для употребления в пищу или получения прибыли…”. Употребляя это слово, они просто хотели подчеркнуть, что некоторые особенности поведения человека сближают его с одомашненными животными. Эти особенности – социальная терпимость и пониженная эмоциональная реактивность в ответ на провокации. Как именно они возникли, этих ученых настолько не интересовало, что большинство из них даже не считало нужным упоминать об этой проблеме⁴.

Конечно, такое количество разных смыслов слова “одомашненный” может сбить с толку, но другого термина, который обозначал бы “генетически миролюбивый”, пока не существует. Поэтому в этой книге я, следуя примеру Блуменбаха и других, буду использовать слово “одомашненный” в значении “миролюбивый вследствие генетической адаптации” (в противоположность “ставший миролюбивым в течение жизни”). А “самоодомашниванием” я буду называть процесс, ограниченный одним видом, – то есть снижение склонности к реактивной агрессии, произошедшее без участия других видов.

Итак, самоодомашнивание. Могло ли оно произойти в дикой природе? Конечно, могло.

Агрессия – явление очень древнее. Агрессивное поведение появилось не менее 540 миллионов лет назад, когда во время кембрийского взрыва сформировалось множество новых таксонов животных – включая большинство таксонов, живущих сегодня, – таких как насекомые и плоские черви, многие из которых довольно агрессивны по отношению к другим представителям своего вида. Со времен кембрийского взрыва склонность к агрессии, конечно, то повышалась, то снижалась в разных таксонах. В настоящее время нет оснований считать, что животные в целом, или виды в среднем, становятся более или менее агрессивными. Примерно половина современных видов более агрессивна, чем их непосредственные предки, а другая половина – менее. Виды, обладающие пониженной склонностью к реактивной агрессии по сравнению с их непосредственными предками, можно считать “самоодомашненными”.

Если открытия Беляева применимы к животным, обитающим в дикой природе, то многие виды, испытавшие снижение уровня реактивной агрессии, должны были приобрести сопутствующий синдром одомашнивания. Или, как следует говорить в случаях, когда одомашнивание происходит без участия человека или других видов, – синдром самоодомашнивания.