Читаем Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека полностью

К сожалению, эту гипотезу пока никто не проверял – отчасти потому, что сама идея еще слишком нова, но также и потому, что это в принципе трудно сделать. Даже если синдром самоодомашнивания широко распространен в природе, получить доказательства его существования не так просто. Дело в том, что важной составляющей такого доказательства должно быть поведение предкового вида, а реконструировать его чрезвычайно сложно, потому что предковые виды, как правило, оказываются вымершими. Если бы мы захотели доказать, что азиатские слоны подверглись самоодомашниванию (что вполне вероятно), нам нужно было бы собрать достаточное количество данных об их недавних предках и показать, что они были более агрессивными, чем сегодняшние слоны. Но когда предки вымирают, от них часто не остается даже ископаемых остатков, а поведение так и вовсе исчезает без следа. Поэтому в большинстве случаев мы не знаем, снизился уровень агрессии или нет5.

Но иногда нам все же улыбается удача, и одна из таких удач находится на эволюционном древе совсем близко к человеку. Это бонобо и шимпанзе. Эти два вида человекообразных обезьян – наши ближайшие родственники, причем предки бонобо, судя по всему, мало отличались от шимпанзе.


Бонобо и шимпанзе внешне очень похожи. Это крупные, покрытые черной шерстью человекообразные обезьяны, которые ходят, опираясь на костяшки пальцев, весят от 30 до 60 килограммов – при этом самцы весят больше самок – и живут во влажных дождевых лесах Экваториальной Африки. Самый простой способ отличить их друг от друга – это посмотреть на голову: у бонобо она меньше, а шерсть на ней по центру разделена “пробором”. Еще одна особенность бонобо – розовые губы, контрастирующие с черной кожей остальной части лица. Бонобо и шимпанзе живут по разные стороны реки Конго, которая течет вдоль экватора в Демократической Республике Конго: шимпанзе на правом берегу, к северу от реки, а бонобо на левом6.

Социальное поведение бонобо и шимпанзе тоже во многом очень похоже. И те и другие живут сообществами из нескольких десятков особей, причем самок в сообществе больше, чем самцов. У каждого сообщества есть своя территория, которую его члены защищают от посягательств соседей. В пределах сообщества формируются временные подгруппы (так называемые партии), в которые может входить до двадцати или тридцати особей. Иногда эти подгруппы перемещаются самостоятельно. Самцы, в отличие от самок, всю жизнь проводят в своих родных сообществах. Самки же, достигнув половозрелости, обычно покидают мать и переходят в другое сообщество, где живут до самой смерти. Прежде чем родить, самка обычно спаривается несколько сотен раз – иными словами, каждому зачатию предшествует спаривание со всеми взрослыми самцами группы. За детенышами ухаживают, как правило, только матери.

На фоне такого сходства различия в поведении бонобо и шимпанзе особенно бросаются в глаза. Бонобо обладают пониженной склонностью к агрессии, что указывает на вероятность их самоодомашнивания в прошлом. По сравнению с шимпанзе бонобо значительно менее агрессивны и более доверчивы друг к другу. Работники зоопарков говорят, что бонобо проще содержать, потому что старожилы легко, без драк и напряжения, принимают новых особей в группу. С шимпанзе для этого требуются недели, а то и месяцы. В течение этого времени животных постепенно приучают друг к другу, разделяя их проволочной сеткой, чтобы они друг друга не покалечили. И даже после этого шимпанзе, впервые оказавшись вместе в одном помещении, легко могут броситься в драку. Многолетние наблюдения в дикой природе также указывают на то, что шимпанзе и бонобо заметно отличаются по всем аспектам агрессивного поведения7.

Самцы шимпанзе часто дерутся с другими членами своего сообщества. Иногда они конфликтуют из-за ценных ресурсов, например мяса. Иногда борются за право спаривания. Однако чаще всего они сражаются исключительно за статус. Они часто устраивают друг другу демонстрации, требуя знаков повиновения. Если объект демонстрации не выказывает признаков смирения, легко может вспыхнуть драка. Обычно агрессор побеждает, несговорчивый подчиненный истошно вопит, а все остальные спешат убраться с глаз долой8.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Масса и власть
Масса и власть

«Масса и власть» (1960) — крупнейшее сочинение Э. Канетти, над которым он работал в течение тридцати лет. В определенном смысле оно продолжает труды французского врача и социолога Густава Лебона «Психология масс» и испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета «Восстание масс», исследующие социальные, психологические, политические и философские аспекты поведения и роли масс в функционировании общества. Однако, в отличие от этих авторов, Э. Канетти рассматривал проблему массы в ее диалектической взаимосвязи и обусловленности с проблемой власти. В этом смысле сочинение Канетти имеет гораздо больше точек соприкосновения с исследованием Зигмунда Фрейда «Психология масс и анализ Я», в котором ученый обращает внимание на роль вождя в формировании массы и поступательный процесс отождествления большой группой людей своего Я с образом лидера. Однако в отличие от З. Фрейда, главным образом исследующего действие психического механизма в отдельной личности, обусловливающее ее «растворение» в массе, Канетти прежде всего интересует проблема функционирования власти и поведения масс как своеобразных, извечно повторяющихся примитивных форм защиты от смерти, в равной мере постоянно довлеющей как над власть имущими, так и людьми, объединенными в массе.

Элиас Канетти

История / Обществознание, социология / Политика / Образование и наука