Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

В первую очередь различия между бонобо и шимпанзе определяются их темпераментом – в гораздо большей степени, чем анатомией или экологией. В неволе оба вида изучают в сходных условиях, в которых проблема поиска еды не стоит. Многие исследования проводятся в приютах для осиротевших животных, чьи родители стали жертвами браконьеров. Среди таких приютов есть всего один занимающийся бонобо. Удачно названный Лола-йа-Бонобо, что означает “Рай бонобо”, он был основан Клодин Андре в 1994 году неподалеку от Киншасы, столицы Демократической Республики Конго. К северу от реки Конго, в соседней Республике Конго, в похожем приюте под названием Чимпунга, который финансируется американским Институтом Джейн Гудолл, живут осиротевшие шимпанзе. Благодаря проведенным в этих приютах исследованиям, в которых участвовали десятки особей всех возрастов, мы многое узнали о бонобо и шимпанзе.

Исследования возглавили антропологи Виктория Уоббер и Брайан Хейр, мои аспиранты. В 2005 году мне посчастливилось сопровождать Хейра и его жену, Ванессу Вудс, в их первой поездке в Лола-йа-Бонобо. По иронии судьбы, составляя план экспериментов по изучению бонобо, этих совершенно некровожадных животных, мы жили в гостинице, построенной кровожадным бывшим президентом Мобуту Сесе Секо.

Протестировав десятки бонобо и шимпанзе, содержавшихся в сходных условиях в Уганде и Республике Конго, Хейр и Уоббер подтвердили и расширили наши знания о психологических различиях между этими двумя видами. Реактивную агрессию у человекообразных обезьян изучать не так просто, ведь никто не хочет, чтобы животные испытывали излишний стресс или получали травмы. Но реактивная агрессия тесно связана с эмоциональной реактивностью, а ее можно оценить, измеряя социальную толерантность. В первом эксперименте по сравнению толерантности живущих в приюте бонобо и шимпанзе Хейр просто выкладывал в пустой комнате кусочки банана, после чего через одну и ту же дверь запускал туда двух животных. Видовые отличия были заметны невооруженным глазом. Когда в комнату запускали двух шимпанзе, лакомство доставалось только одному из них: одна особь забирала себе все, а другая, смирившись, отходила в сторону. У бонобо же все было по-другому: никто никого не теснил, и обе особи спокойно ели бок о бок. Эти межвидовые различия наблюдались у всех животных: молодых и взрослых, самцов и самок¹⁸.

Такие же результаты были получены и в других исследованиях. Бонобо добровольно делились лакомствами, не возражали против того, чтобы другие особи присоединялись к ним во время еды, и лучше справлялись с задачами, требующими взаимной толерантности, – такими, например, где нужно совместными усилиями достать спрятанное лакомство. Особенно удивительное открытие было сделано в исследовании, призванном выяснить, предпочитают бонобо есть в одиночестве или в компании других бонобо. Даже если потенциальный компаньон принадлежал к другой социальной группе, бонобо были настолько дружелюбны, что по собственной воле открывали дверь, чтобы впустить чужака и поделиться с ним едой. При этом тому, кто открывал дверь, доставалось меньше пищи – но бонобо, судя по всему, это мало беспокоило. Хорошая компания была им важнее еды¹⁹.

Различия в уровне терпимости проявлялись и по-другому. Бонобо чаще играли и были более дружелюбны друг к другу. Когда двух бонобо впускали в помещение с едой, обычной их реакцией было сначала подойти друг к другу, обменяться сексуальными ласками и только потом приступить к еде. Этот обмен ласками мог ограничиваться поглаживанием половых органов, а мог быть полноценным половым актом, но в обоих случаях эффект от него был таким же, как и в дикой природе: бонобо охотно принимали сексуальные ласки, охотно доставляли удовольствие другим особям и часто использовали секс для того, чтобы снять или предотвратить социальное напряжение. После секса, как в неволе, так и в естественных условиях, бонобо спокойно ели вместе. Шимпанзе же в подобных экспериментах никогда не играли и не занимались сексом.