Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Рассуждения Дарвина на эту тему содержат одно заметное противоречие. В главе IV “Происхождения человека” он выступает против идеи самоодомашнивания людей, потому что “размножение человека никогда не подвергалось контролю ни с помощью методического, ни с помощью бессознательного отбора”⁵. Но в главе V той же самой книги он предполагает, что явление, которое он назвал эволюцией общественных инстинктов, – то есть, по сути, самоодомашнивание – могло возникнуть вследствие общественного контроля над размножением агрессивных мужчин с помощью тюремных заключений или казней. Таким образом, размышляя о самоодомашнивании, Дарвин одновременно и объяснил существование его центрального признака – пониженной агрессии (глава V), – и опроверг наличие самоодомашнивания как такового (глава IV). Судя по всему, великий ученый так и не заметил своей непоследовательности. Он считал нравственность результатом снижения агрессии, но об одомашнивании в таком ключе никогда не думал⁶. Это упущение вполне понятно. Оставалось еще почти сто лет до момента, когда Беляев в своих экспериментах показал, что отбор против реактивной агрессии – это ключ к выведению одомашненных животных.

Тем не менее Дарвин, сам не осознавая значения идеи про смертную казнь, высказал простую и важную мысль, которая применима не только к проблеме нравственности, но и к проблеме самоодомашнивания. Отбор благоприятствовал нравственному поведению потому, что “злобных и неуживчивых людей” ждал “кровавый конец”. Следовательно, происходил отбор против излишней агрессивности. И в конечном итоге, по прошествии достаточно долгого времени, заключал Дарвин, это привело к формированию “общественных инстинктов”.

Таким образом, благодаря Дарвину появилась первая эволюционная гипотеза, объясняющая миролюбивый характер человека – или, другими словами, его пониженную реактивную агрессию. Это была первая версия гипотезы смертной казни.

Гипотеза, предложенная Дарвином для объяснения “общественных инстинктов”, была провокационной и правдоподобной и, казалось бы, должна была вызвать большой интерес публики. Однако этого не произошло. Она так и осталась в тени другой идеи, объясняющей эволюцию нравственного поведения, – идеи, которую сегодня называют гипотезой парохиального альтруизма.

Дарвин был первым, кто сформулировал гипотезу парохиального альтруизма, хотя сам он так ее не называл и позже в ней разочаровался. Тем не менее идея парохиального альтруизма до сих пор остается популярной. Она не противоречит гипотезе смертной казни, а скорее дополняет ее, потому что они имеют дело с разными компонентами нравственного поведения. Гипотеза парохиального альтруизма объясняет, почему отбор поощрял кооперацию, а гипотеза смертной казни объясняет, почему снизился уровень агрессии. Лично я тоже считаю, что гипотеза парохиального альтруизма неверна, но она оказалась настолько популярной и привлекательной и так надолго отвлекла внимание ученых от гипотезы смертной казни, что ее значение нельзя преуменьшать. Как и гипотеза смертной казни, ранняя версия гипотезы парохиального альтруизма появилась в “Происхождении человека”. В основе ее лежит не вред агрессии, как в гипотезе смертной казни, а польза кооперации. Дарвин отмечал, что успех конкурирующих сообществ часто определяется тем, насколько члены каждого сообщества поддерживают друг друга.

В своих рассуждениях о двух любопытных свойствах человеческой природы – склонности к кооперации и к войне – он высказал остроумное предположение, что успешная кооперация и есть результат успешной войны. Вот что он писал в знаменитом отрывке: