Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Не следует забывать, что хотя высокий уровень нравственности дает каждому человеку в отдельности и его детям лишь весьма небольшие преимущества над другими членами того же племени или вовсе не приносит им никаких выгод, тем не менее общее повышение этого уровня и увеличение числа даровитых людей, несомненно, дают огромный перевес одному племени над другим. Очевидно, что племя, заключающее в себе большое число членов, которые наделены высоко развитым чувством патриотизма, верности, послушания, храбрости и участия к другим, – членов, которые всегда готовы помогать друг другу и жертвовать собой для общей пользы, – должно одержать верх над большинством других племен… Во все времена и на всей земле одни племена вытесняли другие, а так как нравственность составляет один из элементов их успеха, то ясно, что общий уровень нравственности и число одаренных людей должны постоянно стремиться к увеличению и нарастанию⁷.

Мысль Дарвина заключалась в том, что группы, конфликтующие со своими соседями, нуждаются во внутренней солидарности. И мысль эта имела успех. В 1883 году политический философ и писатель Уолтер Бэджет рассуждал о ней в применении к современной жизни: “Сплоченные племена побеждают своих противников, и при этом сплоченные племена обладают самым миролюбивым характером. С этого начинается цивилизация, потому что основа цивилизации – военное преимущество”⁸.

Гипотезы такого рода – о том, что внутригрупповая солидарность лежит в основе успеха в межгрупповой конкуренции, – и сегодня продолжают привлекать ученых. И это вполне понятно. Историк Виктор Дэвис Хэнсон подтверждает, что те армии, в которых хорошо развита кооперация между солдатами, оказываются успешнее других. Именно так десятитысячная объединенная армия Афин смогла одержать победу над тридцатитысячной армией персов в Марафонской битве в 490 году до н. э⁹. Сила единства перед лицом врага лежит в основе того духа общности, который объединил весь Нью-Йорк после террористических актов 11 сентября 2001 года. Она же объясняет и историю израильского народа, завоевавшего Ханаан после исхода из Египта. О ней же – девиз трех мушкетеров “Один за всех и все за одного!”. В научной фантастике именно международная солидарность обычно становится первым ответом землян на прибытие инопланетян. Война, как в фантазиях, так и в реальности, способствует внутригрупповой кооперации.

В 2007 году экономисты Чхве Чунгю и Сэмюел Боулс описали парохиальный альтруизм как самопожертвование во время войны и привели условия, которые должны способствовать его эволюции. Яркий пример парохиального альтруизма – солдат, закрывающий своим телом готовую разорваться гранату, чтобы спасти товарищей. По мысли Чхве и Боулса, очень сходной с рассуждениями Дарвина в приведенном выше отрывке, отбор должен способствовать парохиальному альтруизму в тех случаях, когда ценность групповой победы над врагом выше, чем ценность эгоистичного поведения внутри группы. Позже Боулс подкрепил эту гипотезу данными по смертности охотников-собирателей во время межгрупповых конфликтов и данными о генетических различиях групп охотников-собирателей. В основе гипотезы парохиального альтруизма лежит спорная идея о групповом отборе, согласно которой отбор, действующий на групповом уровне, может вызывать появление признаков, полезных для всей группы, даже если для отдельных ее членов они вредны¹⁰.

Гипотеза парохиального альтруизма весьма изящна, но есть много данных, которые ей противоречат. Целью концепции Чхве и Боулса было объяснение уникального человеческого признака – эволюции положительных моральных качеств, – и поэтому в ее основе должны лежать механизмы отбора, специфичные только для человека. Однако межгрупповые конфликты у шимпанзе почти не отличаются по уровню смертности от межгрупповых конфликтов охотников-собирателей. Если следовать логике Боулса и его коллег, то шимпанзе тоже должны жертвовать собой во время межгрупповых столкновений. Однако никто пока не наблюдал парохиального альтруизма у шимпанзе. Эта проблема гипотезы парохиального альтруизма остается неразрешенной¹¹.