Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

В XVII столетии сотни тяжких преступлений в Америке наказывались смертной казнью. В Новой Англии могли казнить за колдовство, идолопоклонство, богохульство, изнасилование, супружескую измену, скотоложество, содомию, а также (в Нью-Хейвене) за мастурбацию. Вас могли казнить за то, что вы были “ребенком шестнадцати лет или старше, который ведет себя “упрямо” или “строптиво” либо “поднимает руку” или “бранится” на родителей”. И все эти казни были отнюдь не только теоретическими. В период с 1622 по 1692 год в округах Массачусетса Эссекс и Саффолк были зарегистрированы казни одиннадцати убийц, двадцати трех ведьм, шести пиратов, четырех насильников, четырех квакеров, двух неверных супругов, двух поджигателей, двух виновных в скотоложестве и двух виновных в государственной измене³.

Сама идея казни была очень популярна. Нередко случалось, что сами граждане ловили преступников, устраивали над ними суд, признавали виновными, выносили приговор и казнили, не дожидаясь истечения четырехдневного срока, который официально должен был пройти после объявления смертного приговора. Часто местная общественность вносила послабления в закон, чтобы добиться желаемого вердикта. Историк Дэвид Хакетт Фишер пишет про одноглазого слугу по имени Джордж Спенсер, который жил в Нью-Хейвене. Он “часто оказывался по ту сторону закона, и соседи подозревали его во многих пороках. Когда у свиньи родился уродливый поросенок, оказавшийся тоже одноглазым, несчастного обвинили в скотоложестве. Под давлением он признал себя виновным, потом отказался от признания, потом признался снова и снова отрекся от своих слов. Законы Новой Англии затрудняли вынесение приговора: чтобы признать подсудимого виновным в скотоложестве – преступлении, караемом смертной казнью, – необходимы были показания от двух свидетелей. Но судьи были настолько непримиримо настроены, что уродливого поросенка засчитали как одного свидетеля, а признание, от которого подсудимый позже отрекся, засчитали как показание второго свидетеля”. Спенсер был казнен⁴.

Спонтанные линчевания отражали любовь общественности к безжалостному правосудию. Фишер описывает, как женщины в Марблхеде, чьих мужей взяли в плен индейцы, “схватили двух индейских пленных и в буквальном смысле оторвали им руки и ноги”. Число подобных случаев было в провинции весьма значительным. В период с 1622 года, когда в Америке была зарегистрирована первая смертная казнь (за кражу), до 1900 года сохранились записи о 11–13 тысячах официальных казней, и еще около 10 тысяч человек, как считается, были растерзаны толпой или подверглись линчеванию. Проблема линчеваний и неофициальных казней до сих пор сохраняется в неимущих слоях населения⁵.

Одним словом, сочетание строгих законов, непримиримости граждан и страсти к устранению изгоев делала Америку смертельно опасным местом для тех, кто нарушал социальные нормы. Смертная казнь не теряла своей популярности вплоть до конца XVIII века. Прежде нарушение правил грозило смертью. Наказание было жестоким, и проблемы возникали редко. Мирные жители могли спать с открытой дверью. Им не нужно было запирать свое имущество на замок. Для тех, кто не нарушал закона, Новая Англия была безопасной.

Согласно гипотезе смертной казни, примерно то же можно сказать и про наш вид в целом. В процессе эволюции человека смертная казнь стала главным источником законности и порядка.

Описания казней и оснований для казней известны для всех народов, имеющих письменность. Смертная казнь существовала во всех ранних цивилизациях, начиная с Египта, Вавилона, Ассирии, Персии, Греции и заканчивая Римской империей, Индией, Китаем и Ацтекской империей. Казнили не только за насильственные преступления, но и за инакомыслие (как в случае Сократа), мелкие уголовные преступления и даже за такие пустяки, как мошенничество при продаже пива (согласно законам Хаммурапи) или похищение ключей от винного погреба мужа (согласно законам ранней Римской республики). Казни были привычной частью общественной жизни и своей бескомпромиссной жестокостью часто привлекали огромные толпы зрителей. Казни сохранялись во всех известных историкам обществах вплоть до публикации в 1764 году книги “О преступлениях и наказаниях” итальянского юриста Чезаре Беккариа. Аргументы, которые Беккариа выдвигал против смертной казни, запустили те изменения в отношении общества к высшей мере наказания, которые продолжаются и сегодня. С тех пор ответственность за социальный контроль все больше переходит к тюрьмам⁶.