Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

На следующее утро мы поехали в знаменитый Музей Чиллида-Леку, парк скульптур в близлежащей деревушке Забалага, где находится самая большая коллекция работ Чиллида. Центром огромного поместья был амбар шестнадцатого столетия, превращенный Чиллида в дом и окруженный парками с пышной растительностью и лужайками, усеянными скульптурами. Творчество Чиллида является монументальным и в большинстве своем абстрактным. Он использовал металл, мрамор, камень и дерево для создания нерепрезентативных, однако хорошо узнаваемых форм, магический сплав циклопического масштаба и интровертированных личных настроений. Когда я прогуливался среди гигантских форм, я почувствовал, что существует ускользающее сходство между этими модернистскими скульптурами и Стоунхенджем. Казалось, что они вечные и что их создание вдохновила та же муза или, по крайней мере, музы того же происхождения. Баски и кельты являются прямыми наследниками древнеевропейских народов, которые были согнаны в самые западные окраины континента нахлынувшими волнами пришельцев. Может ли быть, что их общая история выразилась в общих художественных сопереживаниях, выходящих за пределы четырех тысячелетий и отделяющих друидов Стоунхенджа от басков наших дней, что древняя традиция нашла свое новое выражение в работах Чиллида и Отейза? Эта мысль позабавила меня и вызвала приятное состояние опьянения в голове, в то время как я продолжал прогулку по парку скульптур.

А затем я начал замечать, что на некоторых мемориальных дощечках, установленных рядом со скульптурами, в сущности, на немногих из них были указаны даты середины девяностых годов, конца девяностых годов и даже 2000 г. Как мы уже знаем, болезнь Альцгеймера не атакует вдруг, внезапно. Совершенно наоборот, она представляет собой постепенное ухудшение, скольжение к умственной забывчивости, длящейся годами, а не несколько месяцев. Кто-либо, кто был в состоянии прогрессирующего слабоумия в 2001 г., как сообщают о Чиллида, несомненно, должен был уже страдать болезнью в конце девяностых и, вероятно, даже раньше, в середине девяностых годов. А я здесь был окружен шедеврами, за которые любой хранитель любого большого музея в мире отдал бы руку и ногу на отсечение, чтобы заполучить их созданными художником, вероятнее всего, страдавшим болезнью Альцгеймера. Когда я поделился своими хронологическими наблюдениями со своими хозяевами, казалось, они были так же озадачены, как и я. Мы оставили все, как есть, но образ стареющего мастера, теряющего свою память, но не секреты своего мастерства, одерживающего победу над своей болезнью посредством своего искусства, по крайней мере на время, не переставал неотступно преследовать меня месяцы спустя после визита.

Эдуардо Чиллида и его горькая история имеют свой аналог в лице современного североамериканского коллеги по искусству Виллема де Кунинга (1904–1997). Голландец, эмигрировавший в Соединенные Штаты в 1926 г. в возрасте двадцати двух лет и нашедший здесь свой дом, де Кунинг явился типичным, как никто другой, представителем американского искусства двадцатого столетия. Его восхождение по карьерной лестнице художника, а иногда и скульптора длилось три четверти века. Де Кунинг был истинным творцом, который помог создать новое направление в живописи. Быть незаурядным являлось сущностью его личности. «Ничто не произрастает под большими деревьями», – однажды сказал он студенту, который допытывался у него, почему тот никогда не брал уроки у известных художников. Он сам стал таким «большим деревом» и вопреки своему замечанию способствовал развитию целой новой школы. От раннего увлечения кубизмом через промежуточные этапы живописи, рассчитывая только на себя, от все более и более абстрактных «спокойных мужчин», а затем «диких женщин» де Кунинг перешел к тому, чтобы стать основоположником направления, которое известно под названием «абстрактный экспрессионизм».

В какой-то момент в конце 1970-х гг. потеря памяти де Кунинга стала очевидной для окружавших его людей. Как это обычно происходит, амнезия затронула его память об относительно недавних событиях и пощадила воспоминания о далеком прошлом – феномен, хорошо известный среди нейропсихологов и неврологов под громоздким названием «временной градиент дегенеративной амнезии». Но по мере развития болезни даже более отдаленные воспоминания могут постепенно потускнеть. Его биограф Хейден Херрера рассказывает об одном эпизоде, когда де Кунинг не смог узнать своего старого, близкого друга многих лет. В итоге последовал диагноз – болезнь Альцгеймера.

Но старый мастер продолжать рисовать, проводя все свои дни в студии и иногда заканчивая по нескольку картин в неделю. «Законченная картина – это напоминание о том, что не надо делать завтра», – говорил он, усмехаясь, в возрасте восьмидесяти одного года. (Его память, может, и ослабла, но его остроумие не приуменьшилось.)