Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Но даже это (как мы увидим дальше) упрощенное понимание сведено до звукового фрагмента. Постепенно распространилось убеждение о том, что левое полушарие – это, по сути, полушарие языка и что правое – это визуально-пространственное полушарие. Это убеждение, в его буквальном виде, все еще разделяется многими учеными, изучающими мозг, и, вероятно, большинством клиницистов, психологов и врачей, лечащих расстройства умственной деятельности, так как обычно требуются годы на то, чтобы современные знания просочились в траншеи клинической медицины. Но это явно ложное представление. Новые научные доказательства оспаривают такое суждение и заставляют нас принять совершенно иной образ понимания двойственности мозга.

Не вдаваясь слишком глубоко в технические детали, позвольте мне объяснить, почему. В наших поисках полушарных различий, как во многих других, ясность мысли и Логика 101 часто оказываются лучшими принципами, чем загадочные технические знания. Логика 101 предписывает, что любое различие, основывающееся на противопоставлении языка и невербальных умственных процессов, является многозначительным только для существ, наделенных способностью языка. Мы, люди, являемся единственным биологическим видом, наделенным этой способностью, по крайней мере в узком определении языка. Следовательно, мы являемся единственным видом, для которого различие между языком и невербальными функциями имеет какое-то значение. Как оказывается, этот неизбежный вывод создает огромную теоретическую и эмпирическую проблему, не исключая похоронный звон по языковой визуально-пространственной теории полушарной специализации.

Действительно, превалирующее предположение многих лет состояло в том, что функциональные различия между двумя частями мозга существуют только у людей. Предположение было логическим и имело смысл, по крайней мере внешне. Но другое предположение, в равной степени укоренившееся на много лет, не имело смысла даже внешне и рассматривалось как неудовлетворительное рядом ученых. Это невероятное предположение состояло в том, что у людей два полушария мозга являются структурным и биохимическим зеркальным отображением друг друга. Это представление беспокоило ученых по очевидной причине: функциональные различия обоих полушарий должны иметь некоторую материальную основу. Предположение о структурной симметрии было необъяснимо и не соответствовало здравому смыслу, имелось в виду, что две идентичные структуры дадут начало двум чрезвычайно разным совокупностям функций.

Побуждаемые чувством беспокойства и поддерживаемые приходом мощных технологий нейровизуализации, ряд ведущих нейробиологов приступили к поиску структурных различий двух полушарий, могущих объяснить функциональные различия. Так как движущей силой поиска того времени было объяснение связи между языком и левым полушарием, внимание акцентировалось на «языковых зонах» мозга. Большая часть ранних работ фокусировалась на высокоточном измерении кортикальных зон языка и проводилась Норманом Гешвиндом (Norman Geschwind) (который, вероятно, является отцом североамериканской поведенческой неврологии) и его коллегами.

Для обнаружения структурных различий между полушариями не потребовалось много времени. Две области мозга особенно важны для языка: planum temporale (левая верхнезадняя височная извилина) отвечает за различение звуков речи, и frontal operculum (лобная покрышка) является крайне необходимой для артикуляции звуков речи. Обе области оказались большего размера в левом полушарии, чем в правом полушарии у праворуких индивидов. Что могло бы быть лучшим объяснением языкового превосходства левого полушария?

Но очень скоро было обнаружено, что эти структуры также больше с левой стороны, чем с правой у человекообразных обезьян, у которых нет «языка» (несмотря на знаменитого Коко, обученного учеными пользоваться простым языком глухонемых в 1980-х гг.). Более того, палеонтология говорит нам, несмотря на изучения углублений (следов на внутренней поверхности черепа), о том, что уже мозг австралопитеков был асимметричным. Так как поиск продолжался, были обнаружены другие многочисленные различия между двумя полушариями, включая морфологию и биохимию мозга. Оказалось, что ни одно из них не является уникальным для человека. Вместо того чтобы поставить нас отдельно, все различия между двумя сторонами мозга объединяют нас в одну семью с другими биологическими видами. Мы делим большую их часть с другими приматами и некоторые из них даже с такими простыми неприматными млекопитающими, как крысы и мыши.