Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Различия между двумя сторонами мозга обнаруживались при любом масштабе наблюдений, как в человеческом, так и нечеловеческом мозге. Это включало каждый уровень наблюдений полностью от общего взгляда на мозг («грубая макроскопическая нейроанатомия») до молекулярного уровня. На уровне макроскопической нейроанатомии эти различия включают большее выступание вперед правого полушария и большее выступание левого полушария назад (так называемый боковой сдвиг Яковлева) и различия размера planum temporale (левой верхнезадней височной извилины) и frontal operculum (лобной покрышки) (обе больше в левом полушарии). На более утонченном уровне мозговой фиксации была обнаружена разница между кортикальной толщиной двух полушарий (толще справа, чем слева, по крайней мере, у мужчин). На самом утонченном уровне микрофиксации (на научном языке – цитоархитектонике) были обнаружены различия между числом так называемых веретенообразных клеток, которые являются более обильными в правой, чем в левой лобных долях. На уровне биохимических проводящих путей разница была обнаружена между выбросами допамина и неропинефрина, которые являются одними из основных химических веществ (нейротрансмиттеры и нейромодуляторы), играющих центральную роль в передаче сигналов в мозге: незначительно больше допаминовых проводящих путей слева и незначительно больше неропинефриновых (норадренергичных) проводящих путей справа. И наконец, на молекулярном уровне были обнаружены левые и правые гиппокампальные асимметрии в распределении микроскопических подгрупп NMDA-рецепторов. NMDA-рецепторы играют важную роль в памяти и запоминании, так как они делают возможным передачу сигнала между нейронами посредством глютамата, одного из самых распространенных в мозге нейротрансмиттеров. Как мы уже знаем, гиппокампы являются мозговыми структурами особенно важными для памяти. И без исключения все эти полушарные различия являются общими и для других видов млекопитающих.

Итак, то, что должно было стать источником объяснения, скоро стало источником путаницы. Если построить аргументацию по-другому – если вы считаете, что различные функции требуют наличия различных структур, – тогда различные структуры подразумевают различные функции. Но у шимпанзе или гориллы, не говоря о крысе или мыши, разница в функциях не может быть понята как разница между языком и неязыком. Хотя мы признаем умственные способности наших братьев млекопитающих и знаем об их разнообразных и иногда сложных методах коммуникации (вой волков и пение китов, если назвать два), все они не являются неречевыми!

Конечно, закоренелые романтики, настойчиво разделяющие понятие языка животных, может быть, не согласятся с моей аргументацией. Они, может быть, даже неверно истолкуют ее и придут к заключению о том, что существование полушарных различий у других видов на самом деле эквивалентно доказательству в пользу языка животных. Если так, им лучше быть готовыми к тому, что этот аргумент заведет их очень далеко. Недавняя работа Альберто Паскуаля (Alberto Pascual) и его коллег продемонстрировала существование асимметрий мозга в некоторой группе… мушек-дрозофил. Эти асимметрии дают им особое преимущество над менее удачливыми мушками-дрозофилами с симметричным мозгом. В то время как оба вида дрозофил могли бы формировать кратковременные воспоминания, только мушки с асимметричными мозгами могут якобы эффективно формировать долговременные воспоминания. Таким образом, получается, что асимметрия мозга является очень главным и филогенетически древним механизмом, предшествовавшим появлению языка миллионы и миллионы лет… Если, конечно, вы не верите в язык дрозофил!

Становилось все больше и больше ясным, что была необходима новая концептуальная система взглядов, сдвиг парадигмы в нашем мышлении о двойственности мозга. Поиск новой парадигмы в конечном счете шел полным ходом, ставшим неизбежным в связи с хлынувшим потоком новых открытий. Доминантная роль левого полушария для языка была вне сомнения, тогда как центральное положение этого факта в объяснении различий между двумя полушариями находилось под сомнением. Все больше и больше это выглядело, как будто различные роли двух полушарий в языке были всего лишь особым, но производным случаем некоего более фундаментального, еще предстоящего открытию отличия, которое могло бы быть предметом многозначительных наблюдений и быть понятым как у людей, так и у животных. Что это за отличие?