Первые шаги: Как прямохождение сделало нас людьми

Элли Макнатт, аспирантка из моей лаборатории палеоантропологии при Дартмутском колледже, с которой мы уже встречались на страницах этой книги, недавно защитила докторскую диссертацию и начала преподавать анатомию в медицинской школе при Университете Южной Калифорнии в Лос-Анджелесе. Уроженка Айовы, она подходила к науке с эмоциональностью истинной дочери Среднего Запада и скептически относилась к общепринятому убеждению, будто отпечатки из раскопа А в Лаэтоли оставил древний медведь. В Лаэтоли еще ни разу не находили ископаемых медведей, да и отпечатки в этом раскопе были такими маленькими, что оставить их мог разве что медвежонок, идущий словно дрессированное животное в цирке. Просмотрев видеоматериалы, отснятые за несколько десятков лет американским экспертом по черным медведям Беном Килэмом в его исследовательском центре, расположенном в небольшом городке Лайме (штат Нью-Гэмпшир), она выяснила, что, если поблизости нет людей, медведи очень редко ходят на задних лапах. Лишь один раз в видеофильмах общей продолжительностью 50 часов один-единственный медведь сделал пять последовательных шагов в вертикальном положении – именно это и потребовалось бы, чтобы воспроизвести отпечатки из раскопа А.

Для дальнейшей проверки этой гипотезы Макнатт держала шприц с кленовым сиропом над головами детенышей черного медведя (Килэм занимается их реабилитацией и возвращением в дикую природу), побуждая подниматься на задние лапы и идти на них по влажной грязи. Она измерила оставленные ими отпечатки и сравнила с фотографиями и опубликованными результатами измерений следов из раскопа в Лаэтоли. Они не совпадали. Медведи не могут поддерживать тело с помощью бедер так, как мы. Они раскачиваются из стороны в сторону, оставляя широко расставленные следы. Отпечатки же из раскопа А были сближенными и даже заступали друг за друга. Мэри Лики подтвердила, что их не извлекали из раскопа. Если мы не сможем найти эти следы снова, будет очень трудно доказать, что их оставили гоминины.

Я залпом выпил остатки воды, нахлобучил шляпу от солнца и вернулся к раскопу, где наш полевой помощник Каллисти Фабиан продолжал скрести твердую почву плоским концом лопатки.

– Мту, – сказал он.

– Что?

– Мту!

Фабиан наконец добрался до слоя пепла. Там он обнаружил маленькое углубление. Это был отпечаток ступни.

– Мту? – переспросил я, повторяя слово на языке суахили, обозначающее человека.

– Ндийо, – утвердительно ответил Фабиан.

Я растянулся на животе, вооружился зубоврачебными инструментами и стал осторожно вытаскивать из отпечатка покрывавшую его породу. Словно корочка пирога, слой отложений сошел с древнего вулканического пепла, открыв маленький, прекрасно сохранившийся след ноги гоминина. Я потрогал оттиск пятки и осторожно потер пальцем край отпечатка большого пальца ноги.

Никакой это был не медведь.

Я посвятил значительную часть своей научной карьеры изучению эволюции прямохождения, но никогда не видел своими глазами и не трогал собственными руками настоящий отпечаток стопы австралопитека.

До этого момента. По спине у меня пробежал холодок. «Вот он, этот след из раскопа А!»

Я был в восторге. Аспирантка из Дартмутского колледжа Кейт Миллер и старшекурсник Анджали Прабхат присоединились к раскопкам, занявшись поиском других следов. А ведь я уже был готов сдаться, думая, что изначальные отпечатки стерлись, но они все-таки нашлись! Сорок с лишним лет эрозии не уничтожили, а укрыли и сохранили их.

К нам подошел Джозефат Гурту и улыбнулся.

– Мту? – спросил я.

Он кивнул и ответил: «Мхото». Это значит, «ребенок». Возможно, поэтому следы из раскопа А выглядели необычно, были маленькими и располагались крест-накрест. Их мог оставить ребенок австралопитека{154}.

Стопа, отпечаток которой мы нашли в раскопе А, была чуть больше 15 см в длину, примерно со стопу современного четырехлетнего ребенка. Большой палец оставил четкий оттиск в затвердевшем вулканическом пепле, отметина от пятки также была глубокой.

После обеда мы вернулись на раскоп и выкопали остальную часть цепочки следов, заново открыв пять последовательных отпечатков стоп. Мы провели трехмерное лазерное сканирование этих отпечатков, получив цифровую копию для изучения и для будущих поколений. Слой влажного вулканического пепла находился в процессе затвердевания в тот самый момент, когда этот маленький гоминин прошел здесь словно призрак, не оставив больше ничего. Только здесь, в этом единственном месте, пепел еще был влажным (возможно, находился в тени дерева), и пять следов оказались увековеченными в нем.