Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Все было сделано как надо. Воины шли по равнине, а пехотинцы по горе. Всю ночь до утренней зари они передвигались верхом и шли маршем, а затем направились к башням, которые стерег тот страж (Фируз). Боэмунд тотчас спешился и, отдавая всем приказ, сказал при этом: «Со спокойной душой и в счастливом согласии ступайте вперед и взберитесь по лестнице в Антиохию, которая немедленно перейдет к нам, если это будет угодно Богу». Они подошли к лестнице, которая уже была приставлена к городской стене. По ней поднялось 60 человек из наших, и они разошлись по башням, которые охранял Фируз. Видя, что наших поднялось немного, он испугался и, боясь, как бы не попасться ему в руки турок вместе с нашими, сказал: «Мало франков у нас! Где яростный Боэмунд, этот непобедимый рыцарь?» Между тем какой-то сержант-лангобард спустился вниз и побежал, сколь было сил, к Боэмунду и сказал ему: «Почему ты стоишь здесь, муж благоразумный? Зачем ты здесь? Смотри, мы уже взяли три башни!» Тогда Боэмунд двинулся вместе с остальными, и все, радуясь, направились к лестнице. Те, кто были уже на башне, видя это, начали радостно кричать: «Этого хочет Бог!» То же кричали и мы. И вот они стали ловко подниматься по лестнице, а поднявшись, быстро бежали на другие башни. Кого там находили, сразу же предавали смерти. Убили они и брата Фируза. Между тем лестница, по которой мы взбирались, оказалась случайно сломана, отчего мы сильно опечалились. Однако с левой стороны недалеко от нас были какие-то запертые ворота, о которых многие не знали. Хотя была ночь, мы, ведя поиски на ощупь, нашли их. Все побежали к воротам и, взломав их, вошли в город.

Тогда по всему городу начал разливаться гул, производимый многотысячной толпой. Но Боэмунд, не позволив своим людям отдохнуть, тотчас же приказал поднять свое знамя у замка на невысоком холме. Мы все продолжали оглашать воздух радостными криками. На рассвете те, кто был в лагере, услышав громкие кличи, раздававшиеся по всему городу, поспешно выступили и, увидев стяг Боэмунда на холме, устремились бегом и вошли в город. Воины убивали турок и сарацин там, где только их находили; из них спаслись лишь те, кто бежал наверх в крепость. Некоторые из турок вышли через ворота и, убегая, ускользнули живыми.

Однако [эмир] Яги-Сиан, их господин, весьма страшась народа франков, обратился в бегство со многими другими, кто был с ним. Спасаясь подобным образом, он прибыл в землю Танкреда недалеко от города. Их кони устали, и они остановились в деревне, спрятавшись в одном доме. Когда об этом узнали обитатели горы, сирийцы и армяне, они тотчас схватили беглецов, отрубили им головы и принесли их Боэмунду, чтобы за это получить свободу. Они также продали пояс и ножны Яги-Сиана за 60 безантов. Все это совершилось в четверг 3 июня. Все площади и улицы города были завалены трупами мертвых настолько, что там ни один человек не мог оставаться из-за ужасного зловония. Никто не мог пройти по улице так, чтобы не ступать по трупам.

Раймунд Ажильский

Между тем все чаще стали приходить вести об идущем на помощь неприятелю войске. Эти известия приносили нам не только армяне и греки; жители города сообщали то же самое. Поскольку турки занимали Антиохию вот уже как четырнадцать лет, то, имея надобность в слугах, брали молодых армян и греков и обращали их в свою веру, давая им жен. Но эти юноши, как только им предоставлялся случай, перебегали к нам вместе с лошадьми и оружием. Когда слух о прибытии помощи нашим неприятелям распространился, множество робких людей из нашей среды, равно и армянские купцы, начали в страхе убегать из лагеря. В это же время мужественные рыцари, рассеянные по замкам, возвратились к войску и стали хлопотать о покупке оружия и приведении его в порядок. Таким образом, когда малодушие одних заставляло бежать из лагеря, а люди храбрые, всегда готовые подвергаться опасности вместе с братьями и за них, старались соединиться с войском, один из отуреченных юношей, живший в городе, известил наших князей через посредство Боэмунда, что он может сдать нам крепость.