Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Иногда чудеса все же происходят. Утром медики пришли к выводу, что ноги можно попытаться спасти несколькими сложными операциями. К консилиуму присоединился заведующий женским хирургическим отделением Обуховской больницы профессор Иван Греков (из донских казаков), взявшийся лично участвовать в операциях.

«Страдала Наташа первое время ужасно, – пишет Мария Бок. – Первые дни бедная девочка почти все время была без сознания и лежала с вертикально подвязанными к потолку ногами. Она то тихо бредила, быстро, быстро повторяя какие-то бессвязные фразы о Колноберже, о цветах и о том, что у нее нет ног, то стонала и плакала».

Только после двух операций и долгого двухлетнего лечения ее смогли поставить на ноги. Спохватившийся Николай II предложил премьеру деньги на лечение – причем, вероятно, от волнения и неловкости настолько косноязычно пролепетал, как какую-то милостыню подавал. Столыпин отпрянул в ужасе: «Ваше величество, я не продаю кровь своих детей». Он не нищий, и это – его личное дело и личная вендетта. Взрыв на Аптекарском острове – вызов лично Петру Столыпину, его проверка на прочность как человека, как отца, как мужчины. Второй человек в империи вызов принял.

Премьер вызвал к себе начальника Петербургского охранного отделения полковника Александра Герасимова и, как глава МВД, потребовал наконец не оправданий, а конкретных объяснений.

Полковник, лично курировавший Евно Азефа и через него деятельность Боевой организации эсеров, божился, что это дело рук «чужих». Честью поклялся в ближайшее время представить подробный доклад о бомбистах.

Следует заметить, что его высокоблагородие для своей антитеррористической работы избрал весьма спорную, хотя, между нами говоря, и по сей день практикуемую секретными службами тактику: не отлавливать злодеев, а лишь разрушать их планы, не давая возможности привести в исполнение замысел. Логика охранки проста: террор – дело не только крайне опасное для самих бомбистов, но и крайне затратное и хлопотное. Для того чтобы осуществить теракт, следует внедрить своих людей в окружение намеченной жертвы, отследить ее перемещения, организовать постоянную и надежную разведку, запастись необходимым количеством взрывчатки для основной и резервной группы, создать группу обеспечения, прикрытия, позаботиться о транспорте, отступлении (если речь идет не о камикадзе), надежной явке. Готовят теракты месяцами. А сорвав замысел, можно парализовать работу группы надолго. К тому же срыв деморализующе действует на террористов, заставляя либо вовсе отказываться от повторения, либо в бессилии искать более легкие цели, отказавшись, таким образом, от замысла покушений на ВИП-персон (остальные полковника мало интересовали). Кроме того, в этом случае потенциальные бомбисты известны и держатся под контролем (если, конечно, полковнику удается в их ряды втиснуть своего человека – а у него это неплохо получалось).

Арестовав же террориста, теряется из виду ниточка. Ищи потом того, кто придет ему на смену, а придут обязательно. И уже не будет гарантии, что все окажется под колпаком «папаши Герасимова». Какой-то смысл в этом безусловно есть, но как раз-таки практика на примере того же Герасимова неоднократно показывала, насколько можно оказаться в плену собственного заблуждения, – двойными агентами были сам великий Азеф, Соломон Рысс, оставивший с носом киевскую охранку, видный большевистский депутат Роман Малиновский. Наконец, пагубность подобной тактики познал на себе сам премьер. Увы, это сыграло роковую роль в его жизни.

Тем не менее Герасимов слово сдержал. «Ноги с частью живота» принадлежали минскому еврею Эдуарду Забельшанскому по кличке Француз, долгое время проживавшему по подложным документам во Франции, а последнее время в России по бельгийскому паспорту. Вторым «жандармом» был уроженец Смоленска Никита Иванов (Федя). Тоже достойнейший член общества – до начала марта 1906 года (аккурат до назначения Столыпина главой МВД) содержался под стражей в Брянской тюрьме по делу ограбления артельщика местных заводов. «Человек во фраке» – тоже из Брянска, рабочий бежецких заводов Иван Типунков по кличке Гриша. Старый знакомый жандармов, неоднократно привлекавшийся к дознанию за различные преступления. Все трое – из московской организации эсеров-максималистов. «Отмороженная» часть эсеров, с конца 1905 года промышлявшая террором и обычным бандитизмом под политическими лозунгами.

Последнее Герасимов подчеркнул особо. То есть крайне левые, не «его» подопечные «от Азефа». Так что с меня взятки гладки, ваше высокопревосходительство.