Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Нашли лошадей, раненых, которые ковром устилали дворик перед дачей вперемешку с частями тел тех, кому уже было ничем не помочь, начали развозить по больницам. У найденного в обломках Аркадия оказался перелом правого бедра и рваная поверхностная рана головы, у Наташи были раздроблены обе ноги с переломом голени правой и открытием суставов. «Когда я вытащил свою дочь из-под обломков, ноги ее повисли, как пустые чулки», – говорил Столыпин чуть позже. Детей отвезли в ближайшую частную клинику доктора Калмейера. У Маши Кропоткиной произошел отрыв почек, Люда Останькович была смертельно ранена. С нее попытались снять ботинки – снялись вместе с ногами.

На месте насчитали 27 трупов: 32-летний коллежский асессор Николай Слефогт из Ярославля, 60-летний статский советник Михаил Вербицкий, 32-летний унтер-офицер запаса, кавалергард Василий Солдатенков – смоленский крестьянин, 28-летний боцман запаса из Гвардейского экипажа Александр Проценков – курский крестьянин, 25-летний инженер Иероним Терлецкий, 27-летний жандармский унтер-офицер Иван Слепов (еще один охранник), 47-летний нижегородский крестьянин Петр Синятин, 22-летний ковенский крестьянин Франц Станюлис, 60-летний пензенский губернатор Сергей Хвостов, 54-летний харьковский мещанин Александр Вольфович, 32-летняя жена прапорщика запаса Ольга Истомина (5-летний сын был на коленях у матери, тоже погиб), 56-летняя княгиня Евдокия Кантакузена, 55-летний князь Иван Некашидзе, 59-летний отставной канцелярский служащий Николай Воронин, подполковник Виктор Шульц (начальник охраны Таврического дворца), 50-летний председатель главного управления по делам печати князь Николай Шаховской (родственник того самого дуэлянта – очередная гримаса музы Клио), крестьянка Анна Долгушина (на восьмом месяце беременности)… Еще 33 человека ранены (многие потом скончаются в больнице, шестеро на следующий день). Всего пострадало от взрыва более 100 человек.

Специалисты потом заметили, что только потому, что дом был деревянный, он не полностью разрушился, поэтому не так много оказалось жертв. Такой вот мартиролог, чтобы «здравствовала революция». Сколько из погибших было «классовых врагов»?

Погибли и сами террористы. Как значилось в полицейском протоколе, от них остались «ноги с частью живота бывши в жандармских брюках».

Вендетта по-столыпински

Семью премьера на царском катере срочно перевезли из разрушенной дачи на Фонтанку, в официальную резиденцию МВД (там же жили в свое время Сипягин, Плеве и ряд министров). Катер медленно шел под мостами, через которые слонялись толпы с красными флагами. Восьмилетняя (не раненая) дочь Сашенька в испуге спряталась от них под скамейку. Стоящий на носу железный Столыпин сказал дочерям: «Когда в нас стреляют, дети, прятаться нельзя».

После этого он созвал чрезвычайное заседание Совета министров, окончившееся лишь в два часа утра. На нем еще не пришедший в себя премьер (метался между правительством и лечебницей Калмейера) заявил членам кабинета, что данное покушение не может оказать ни малейшего влияния на направление его политики. Программа остается неизменной – безжалостное подавление беспорядков, терактов, проведение реформ, решение аграрного вопроса. По его мнению, реакционеры могут воспользоваться ситуацией и склонить царя к объявлению диктатуры и отмене Манифеста, чему он будет всячески противиться вплоть до отставки. Как терроризм, так и диктатура крайне опасны – непременно появится соблазн залить страну кровью «на всякий случай», вплоть до сведения личных счетов, что будет означать лишь путь к анархии. Тем более что в окружении монарха полно людей, «патронов не жалеющих». В то же время, подчеркнул Столыпин, меры, и самые решительные, для наведения порядка в стране будут приняты незамедлительно. Кабинет министров единогласно поддержал премьера. Редкое единодушие, необычное для представителей столь различных взглядов (даже «реакционеры» Шванебах и Щегловитов были за). По утверждению Коковцова, после теракта произошла резкая «перемена в отношении к нему не только двора, широких кругов петербургского общества, но и всего состава Совета министров, и, в особенности, его ближайшего окружения по Министерству внутренних дел…». Не было бы счастья…

Зато подобные проявления чувств отнюдь не касались левой печати. Оппозиционные газеты вышли со статьями, в которых содержался абсолютно циничный совет премьер-министру: «Уходите, пожалуйста. Благодарите Бога, что вы остались целы, но уходите. Примите в соображение, что убить хотели вас. Вас не убили, а потому сделайте так, что вас как бы убили»…

С заседания правительства Столыпин ночью рванул в лечебницу. Сын чувствовал себя относительно нормально. Наташа была тяжела. Врачи объявили, что они не видят возможности спасти дочь, не ампутировав обе ноги. Приехавший лейб-хирург Евгений Павлов подтвердил мнение своих коллег. Однако Столыпин упросил врачей подождать с ампутацией до утра, надеялся на чудо. «Он так верил в Бога, – говорили люди, близко его знавшие, – что дай Господи так верить служителям алтаря».