Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Боснийский кризис подорвал здоровье Столыпина: крупозное воспаление легких, температура под 40, одышка, кашель с мокротой вынудили премьера временно удалиться от дел и уехать в Крым. Заболевание крайне опасное, лечить тогда его достаточно эффективно еще не могли. К тому же семейное: дочь Наташа тоже болела двусторонним воспалением легких, лечилась в Германии. Всю весну Столыпин вынужден был провести в Ливадии, вдали от придворных и думских страстей. А когда он вернулся после вынужденного отпуска в столицу, то с удивлением обнаружил, что в Петербурге только и разговоров об очередном увлечении государыни – некоем юродивом мужике из захолустного тобольского села Покровское по имени Григорий Распутин, которого теперь приказано было именовать по фамилии Новых, для благозвучия. Собственно, ничего особо примечательного в этом не было. Императрица, помешанная на мистике, часто увлекалась полусумасшедшими медиумами, в подавляющем большинстве шарлатанами, которые, как ей казалось, «вещают истину» и предостерегают царскую семью от возможных несчастий. К тому же царственная Аликс крайне комплексовала, что после стольких лет брака не может подарить империи наследника – гессенка пока рожала только дочерей.

В Царском Селе побывали богомолка Дарья Осиповна, странник Антоний, ворожея Матрена-босоножка, юродивый Митька Козельский (он же Дмитрий Ознобишин, Гугнивый), лионский колбасник и фельдшер Филипп («наш друг Филипп подарил мне образ с колокольчиком, который предупреждает меня о близости недобрых людей, мешает подойти ко мне поближе», – писала супругу императрица), французский оккультист и маг, «епископ Гностической церкви» Папюс (он же врач Сорбонны Жерар Анкосс), австриец Шенк и др. Все сплошь «святые» и «чудотворцы», но Распутин…

Начальник Петербургского охранного отделения полковник Герасимов узнал от дворцового коменданта генерал-адъютанта Владимира Дедюлина, что на квартире фрейлины императрицы Анны Вырубовой в Царском Селе очередной «чудотворец» представлен супруге царя. Сам Дедюлин его охарактеризовал так: «Это умный, но лукавый и лживый мужик, обладающий к тому же некоторой долей гипнотизма, которой он и пользуется». Время было неспокойное (недавно террористы застрелили экзарха Грузии архиепископа Никона), мало ли, что за «святой» пожаловал в столицу. Вдруг из эсеров? Герасимов взнуздал агентуру и выяснил, что Распутин лишь недавно стал «святым». До этого он более был известен как вор, конокрад, завсегдатай публичных домов и трактиров. Однако в столице он появился несколько лет назад в качестве «старца» и аскета, чем снискал расположение инспектора Духовной академии архимандрита Феофана, ректора Сергия и саратовского епископа Гермогена (тот самый, старый знакомый Столыпина).

Именно высшее духовенство разглядело в Распутине «божественную искру» и протолкнуло его ко двору. Небескорыстно, конечно, преследовали собственные цели святые отцы. Как раз в обществе заговорили о предстоящем восстановлении патриаршества в России, упраздненного Петром I. Для этого уже в 1906 году начало действовать Предсоборное Присутствие, которое призвано было готовить Всероссийский поместный собор, избирающий патриарха. А кого именно, это уже во многом зависело бы от очередного «старца», который в данный момент юродствует в Царском Селе.

Как рассказывал в своих показания Чрезвычайной следственной комиссии в 1917 году тибетский доктор Жамсаран Бадмаев: «Как-то я был у Гермогена и увидел, что Митя (Козельский. – К. С.) стал выделывать руками какие-то выкрутасы. Гермоген улыбался. Я спросил, что это значит. Кто-то из присутствующих сказал: „Это он видит на голове Гермогена патриаршую митру“». Кстати, именно преосвященный Гермоген в 1899 году за вольнодумство изгнал из Тифлисской духовной семинарии Иосифа Джугашвили.

Следует заметить, что История не оставит без внимания пожелания первых «распутинцев» – в 1942 году «изгнанник» Иосиф Сталин-Джугашвили восстановит справедливость и сделает ректора Сергия первым патриархом на возрожденном большевиками святом престоле.