Петр Столыпин. Последний русский дворянин

Со Столыпиным этот номер не прошел. Богомольный премьер вышиб назойливого «благословителя» могучей коленкой под грешный зад его светлости прямо под ноги посетителям в приемной резиденции тогда еще на Аптекарском острове. Разобиженный князь развернул в петербургских салонах целенаправленную кампанию по обливанию грязью, подытоживая это настойчивым тезисом: «Столыпин должен быть низвергнут». Став одним из самых активных «распутинцев», князь много сделал для подрыва влияния премьера и сколачивания против него правой группировки в Госсовете.

Интересна дальнейшая судьба Андроникова. Сразу после образования ВЧК в декабре 1917 года князя (!) по рекомендации Ленина и Дзержинского (!) назначили начальником Кронштадтской ЧК «в знак былых заслуг» (каких именно заслуг, знали, вероятно, только они. Возможно, тех, за которые ему по подозрению в шпионаже в пользу Германии в январе 1917 года запретили проживать в обеих столицах). Как полагали, для организации денежного потока для желающих откупиться и выехать из Советской России. Был пойман с поличным на крупных взятках – 2 млн золотом от великого князя Александра Михайловича и его жены Ксении Александровны. Вскоре Андроникова расстреляли.

Еще один яростный обличитель Столыпина из «нечистой силы» представлял воинственное духовенство. Иеромонах Почаевской лавры Илиодор (в миру донской казак Сергей Труфанов), активнейший член Союза русского народа, приобрел громадную популярность своими призывами к погромам и пламенными филиппиками против интеллигенции, инородцев, революционеров и жидомасонов, к которым он причислял едва ли не всех царских министров. С помощью Распутина он был переведен в Царицын, где собирал на свои проповеди толпы поклонников, меча громы и молнии против местных властей и полиции, за что неоднократно бывал оштрафован. Утверждал, что министерских жидомасонов «надо еженедельно драть розгами на конюшне, а Столыпина следует пороть сугубо по средам и пятницам, дабы помнил постные дни». Сам премьер говорил царю: «Нельзя допустить (хотя бы и на религиозной почве) устраивать погромы. Илиодор – погромщик и опасный монах. Сильно действует на толпу. Этот сумасшедший несет позор. О нем слишком много говорят. Его надо убрать из Царицына. Там готовится бунтовское гнездо».

В январе 1911 года Синод вынес решение о переводе Илиодора в Новосильковский монастырь Тульской епархии. После двухдневного шумного протеста Илиодор подчинился постановлению Синода и выехал из Царицына, оставив около 500 тысяч рублей долга, сделанного им для постройки нового храма и других монастырских нужд. Через месяц буйный монах уже бежал из монастыря, вернулся в Царицын и возобновил свою погромно-пропагандистскую деятельность. Тогда же этот российский Петр Пустынник совершил паломничество через поволжские города в Саров, в ходе которого толпы его поклонников совершали массовые дебоши, избиения прохожих и т. п.

Смена руководства Синода совершенно лишила Столыпина хоть какой-то управы на черносотенного батюшку.

Не легче было и в ближайшем окружении. Столыпин стал постепенно утрачивать контроль над одним из основных рычагов власти – МВД. В январе 1909 года ему в товарищи министра самодержцем был рекомендован Павел Курлов, которого в марте уже сделали командиром Отдельного корпуса жандармов с производством в генерал-майоры. Курлов тут же распорядился начать прослушивать телефон своего шефа. Генерал был известен тем, что 14 января 1906 года, в пору его службы минским губернатором, эсерами на него было совершено покушение, однако брошенная прямо в Курлова бомба, не взорвавшись, лишь оцарапала ему голову и, не причинив вреда, скатилась по рукаву мундира к ногам губернатора. Как стало известно позже, о готовящемся теракте знали в охранке и доставленную при помощи своего агента бомбу заранее обезвредили, но, чтобы не раскрывать своего человека в Боевой организации эсеров, дали покушению состояться, не поставив губернатора о нем в известность.

По утверждению жандармского полковника Александра Мартынова, «генерал Курлов был, бесспорно, человек одаренный и, конечно, весьма образованный. Юрист, в прошлом прокурор и губернатор, он был в это время признанным знатоком вопросов, связанных с делами внутреннего управления. Но, к несчастью, время, мной описываемое, застало его в состоянии некоей расслабленности, вызванной успехами в его частной жизни… В это время Курлову был необходим уже человек, который бы все за него делал и даже за него мыслил. Курлов в это время „мыслить“ уже не любил. Он был способен только на остроумные словечки и на получение наград. Награды любил денежные, ибо в деньгах нуждался постоянно». Вполне возможно, что «жадного хорька» (выражение Александра Солженицына) готовили уже на смену Столыпину в МВД.

Премьеру доложили о неблагонадежности его заместителя, но что тот мог сделать, если его рекомендовал сам монарх. «Да, Курлов единственный из товарищей министров, назначенный ко мне не по моему выбору; у меня к нему сердце не лежит», – признавался Столыпин в разговоре с дочерью Марией.