Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Мне кажется, что про популярную музыку ничего сравнимого по охвату, по масштабу и по потрясающему сочетанию разных оптик нет. Потому что Тарускин, с одной стороны, невероятно здорово и просто безумно завлекательно умеет думать очень широкими массивами проблематики, музыки собственно, а с другой стороны, это все время чередуется с разбором какого-то конкретного произведения, слишком детальным для меня. Тарускин фокусируется на так называемой письменной музыкальной традиции, то есть с того момента, как музыка начинает записываться в нотах. Я немножечко знаю нотную грамоту, но, особенно когда в XX век это все приходит, я перестаю понимать, что там написано, если честно. Но вот эти постоянные «качели» от одного ракурса к другому делают ее совершенно фантастически интересной для меня.

Ваша передача дает возможность слушателям познакомиться с неизвестными исполнителями в режиме реального времени. В книге же музыки нет. Каким образом заинтересовать читателя?

Это действительно большая проблема. Если бы книга издавалась лет десять назад, она бы продавалась вместе с CD-диском. Сейчас компакт-диски уже никто особо не слушает… Поэтому – и эту мысль в предисловии я развиваю – у меня огромная просьба: идеально было бы читать эту книгу под музыку, благо в интернете сейчас все доступно на любом стриминговом сервисе, даже индонезийский рок, так что нет необходимоти идти в магазин за дисками. Это создает, как мне кажется, тот стереоэффект, который был и в программах, на которых эта книжка все-таки во многом основана. Я надеюсь, что это более-менее небезынтересно читать и само по себе, просто потому что там есть какие-то любопытные истории, но, конечно, слушать надо, и я всех настоятельно к этому призываю. Мне кажется, что это дополнительный какой-то экспириенс.

Это навряд ли вопрос по адресу. Но мнение свое выскажу. Она не очень жива, по-моему, потому что она не очень кому-то нужна. По факту получается так. Ну, во-первых, я тоже когда-то много писал, в последнее время чаще занимаюсь именно радиожурналистикой, потому что радиожурналистика – чуть-чуть другое: сегодня люди хотят послушать свою любимую песню и какой-то комментарий услышать по поводу только что прозвучавшего, желательно приятным для уха голосом диктора. Людей, которые хотят критики, по-моему, не очень много.

А я как раз считаю, что все на самом деле хорошо. Мне кажется, что с музыкальными медиа произошло то, что какие-то философы называли детерриторизацией. Короче говоря, исчез определенный «диктат», когда некие каналы в какой-то степени определяют повестку, формируют и так далее.