Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Есть пара альбомов советской музыкальной истории, которые имеют репутацию как бы советского progressive rock, и джаз-рока и так далее, это альбомы групп «Гунеш» и «Фирюза» 1970-80-х годов, и это в основном Средняя Азия. Там были хорошие джазовые музыканты, которые немножечко какой-то этники подпустили своей, среднеазиатской, и западные слушатели считают, что это шедевры, они дико раскрутились. Мне кажется, честно говоря, что они в связи со своей экзотикой выделились, что не только советским делам свойственно, но каким угодно, любой экзотике – турецким, индонезийским отчасти. Индонезийским уж точно! Турецкая сцена, реально мощнейшая, совершенно своеобразная, с Индонезией не так очевидно. Но вернемся к истории про «Фирюзу» и «Гунеш». Поскольку эти пластинки все очень долго искали, в какой-то момент здешние российские пираты отпечатали винилы с мр3, состряпали на скорую руку обложки, которые получились жутко пикселированные, и все это превратилось в такой «роботизированный» объект… И это, на самом деле, тоже интересно и по-своему круто, но должен сказать, что с тех пор успело выйти и официальное переиздание «Фирюзы» и «Гунеша». Так что пираты и виниловые бывают. Что касается меня, то новый винил я практически не собираю. Иногда, когда хочется послушать музыку, он появляется, но специально я не отслеживаю, что выходит на виниле. Я собираю старье всякое.

А «ренессанс» кассет будет?

Он уже случился и, скорее, уже близок к концу.

Реальный факт, который меня в какой-то момент удивил: в штате Миссури в Америке, где я жил пару лет, есть город Спрингфилд, и там самый большой завод кассет в мире. Вот у них был самый большой объем продукции кассет в 2014 году. Неожиданным образом там был какой-то «ренессанс», когда кассеты стали таким маркером всяких подпольщиков. И сейчас у меня пара друзей делают кассетные лейблы, не могу сказать, что зарабатывают миллионы, но очень довольны этим. И последний вопрос. Если относиться к музыке как к науке, к чему все идет? Какой будет музыка через сто лет?

Сложный вопрос. Я знаю, что она будет, а какой именно – неизвестно. Если будут люди, будет и музыка, разумеется. Я уверен, что сто лет назад никто не мог предсказать «ренессанс» кассет, к примеру. И я сейчас не могу сказать, что будет с музыкой век спустя. Со второй половины прошлого тысячелетия она стала вмещать в себя все, что в ней как бы было до того. То есть музыка перестала быть сменой каких-то исторических формаций, у нас была такая, потом сякая, потом эдакая, а в ней теперь сосуществует гигантское количество всего на примерно паритетных началах, что, мне кажется, довольно занятно. И мне кажется, если будет человечество, это вряд ли уже изменится.

Павел Руднев. О «розовских мальчиках», проблемах современной драматургии и о том, для чего существуют театральные критики

Российский театровед, кандидат искусствоведения, помощник художественного руководителя МХТ им. А.П. Чехова. Один из крупнейших исследователей современного театра в России, автор книг «Театральные взгляды Василия Розанова» и «Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950-2010-е»

Почему одна из ваших последних книг называется «Драма памяти»?

Эта книга посвящена изучению единой ткани советской и постсоветской драматургии: от послевоенных времен до наших дней. Я начинаю с Виктора Розова и заканчиваю современностью: последняя пьеса, которая упоминается в тексте, – «Человек из Подольска» Дмитрия Данилова. Получился обзор 60 лет развития российской драматургии. Я устал от бесконечного деления нашего театра и нашей драматургии на советский и постсоветский периоды. Мы знаем, как советская наука делила культуру на дореволюционный и послереволюционный периоды. Мне было принципиально важно все-таки понять, что между этими историческими эпохами в театре не было существенного разрыва.

Что стало возможно в драматургии оттепели?