Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Исходя из того, какие у меня самого возникли ощущения по поводу моих же собственных текстов и программ, я и отобрал в итоге эти 45 штук. Точнее, я выбрал 80, а дальше я попробовал сделать так, чтобы было немножко супертоповых имен и немножко самых «непонятных» героев. Последние – это вообще большое счастье, что они имелись в программе «Хождение по звукам», потому что «Серебряный дождь» в какой-то момент решил, что он будет делать эфир как такая «просветительская» радиостанция… Короче говоря, был такой бум лекций, и он продолжается до сих пор, и «Серебряный дождь» тоже решил, что он хочет некоторые свои программы, типа «Хождения по звукам», как бы переформатировать в более лекционный формат и рассказывать как раз не о том, что хочет услышать случайный человек, который едет в это время в авто, а о чем-то таком, что нигде больше нельзя будет услышать. Это продлилось, к сожалению, месяца два, но за это время успели выйти программы про турков, про индонезийцев, про эфиопов, про стиль тви-поп, и это только то, что сюда вошло, а была еще программа про новозеландскую, например, сцену, Dunedin Sound, лейбл Flame Nano и все, что с ним связано, но вот она мне как раз не очень понравилась просто по тексту, какая-то она неяркая, скучная, и я не стал ее туда включать. Но эти вещи я по максимуму старался вставить, просто потому что на русском языке ничего еще не было про это написано. А в остальном – да, были итальянцы, французы, немцы, то есть как можно diversity, модное слово, и моему леволиберальному собеседнику это должно понравиться, я надеюсь.

Что было самое сложное при поиске материала, при переводе? И вообще, какая ваша боль как автора, как переводчика была при написании этой книжки?

Не скажу, что много чего переводил. Действительно, иногда какую-то информацию просто приходилось искать в неанглоязычном интернете, я бы так сказал. То есть вот про тех же индонезийских музыкантов мало что написано на английском. Есть буклеты сборников, компакт-дисков, которые выходят, и в основном эта музыка переиздается такими специализированными лейблами, какие-то делюкс-издания для горстки любителей, и там внутри, как правило, есть толстый буклет с какой-то статьей, это да. Но вот с турками, например, много информации пришлось из турецкого интернета брать и прогонять через переводчик. 10–15 лет назад я бы, наверное, не смог этого сделать, хотя каких-то музыкантов уже знал, но про их судьбу и жизнь не имел бы возможности ничего найти. Поэтому с переводом у меня нет никакой особенной боли.

У меня есть… это не боль, а, скорее, сожаление, что про каких-то хороших музыкантов я сделал недостаточно хорошие программы. Приведу пример. Я уже упоминал, что мой любимый стиль – progressive rock 1970-х годов. За эти мои вкусы кто-то из моих коллег меня уважает, а кто-то надо мной откровенно посмеивается. Потому что эта музыка достаточно специфическая и не слишком любимая многими, потому что она какая-то такая заумная, по крайней мере, на первый взгляд, достаточно высокого о себе мнения. Но мне она кажется прекрасной, обаятельной, замечательной. У меня было несколько программ про классиков, по крайней мере, этого самого progressive rock, про группу King Crimson, или про группу Emerson, Lake & Palmer, или про группу Jethro Tull. И конечно, довольно странно, что в книге человека, который больше всего любит этот стиль музыки, нет ни одной главы о его представителях! Есть Can, но они не в счет – они отчасти примыкали к этому направлению, но были все же очень наособицу, очень своеобразными. Kraftwerk тоже сначала примыкали, но потом, наоборот, отринули это полностью, просто вот зачеркнули и стали совсем другой группой. Вот и получается, что ничего про progressive rock в книге нет. Очень жаль, но, к сожалению, видимо, то ли моя как бы излишняя привязанность к этому жанру и желание обратить хотя бы кого-то в эту веру застили мне взор или еще что-то, но, когда я свежим взглядом и свежим слухом перечитал и переслушал эти программы, мне показалось, что они не очень хорошие, можно было сделать и лучше. Так что вот, пожалуй, моя боль. Вкупе с обидой.

Какова функция книги?