Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Все нормальные люди, а как же. (Смеются.) Я опять немного «воспарю». Юрий Сапрыкин пишет, что эта книга – гид по лучшей музыке последних 50 лет, сложная, многомерная история. Когда видишь оглавление, ты воспринимаешь его как некоторый «канон», конечно же. По крайней мере, я это так воспринимаю и, наверное, какой-то условный читатель в моем представлении. Мы уже выяснили, что в этом каноне есть что-то, чего там традиционно нет, но интересно, что в нем отсутствует, что там традиционно есть, и хотелось бы выяснить, что из этого так сложилось, а что было сознательным выбором. Ну, например, Горохов пожурил, что это история без группы The Beatles, но у вас тоже история без ливерпульской четверки. Еще бросается в глаза отсутствие группы Radiohead. Например, там есть Dire Straits, но нет, например, каких-то вещей, которые, кажется, можно было бы подобным образом, с такой же оптикой исследовать, – Uriah Heep или что-то такое. Как вы выбирали? Так и началось собрание сочинений…

Я не просто так от чего-то отказался. Но должен признаться – мне эту книжку предложили сделать Виктория Гендлина и Илья Данишевский. Я сначала немножко сомневался, имеет ли эта затея смысл, но Вика меня в этом убедила, за что ей большое человеческое спасибо – без нее этой книжки точно не было бы. И как только она настояла на том, что надо начинать работать, я стал переслушивать и перечитывать свои программы. Опять приоткрою часть «кухни» – я большинство своих программ пишу, конечно, не от первого до последнего слова, но я, к сожалению, не очень хорошо говорю с ходу.

Есть люди, и я даже знаю их лично, которые, может быть, делают только тезисный план, а может быть, вообще его не пишут. Я работал на радио «Культура» вместе с Артемом Варгафтиком, известным специалистом по академической музыке, который меня совершенно поражал своим умением садиться перед микрофоном и говорить час без бумажки. Это даже «чистить» не надо, только если звуки посторонние проскакивают или кашель. Это потрясающее умение, которым я, увы, не обладаю. Поэтому если я хочу, чтобы у меня была хорошая программа, то все пишется заранее (имеется в виду монологическая программа, если это разговор, не надо ничего писать заранее, максимум – немножко вопросов накидать). В этом смысле мне это облегчило немножко работу над книгой, потому что многие материалы фактически существовали, оставалось только редакторским пером по ним пройтись или, наоборот, ножницами.

И когда я стал переслушивать и перечитывать программы, я выяснил, что их больше 200 накопилось за эти пять с небольшим лет, то есть 210–220 где-то было программ про разных музыкантов. И из них надо было выбрать… Сначала я хотел выбрать 60, потом меня убедили в том, что это будет дорогостоящий том, и «для первого раза, может быть, Лев Александрович, вы согласитесь на 45?» Мне ничего другого не оставалось.

Да! (Смеется.) И дальше я стал думать, что именно хочу сделать. Я хочу взять самых важных музыкантов или я хочу, наоборот, взять не самых важных музыкантов? Как я вообще хочу построить концепцию этой книги, кто в ней будет? И я понял, что я буду отталкиваться вообще не от личности героев. Я начал с того, что сделал себе лонг-лист из 80, по-моему, эфиров, которые мне показались более-менее удачными. Это же очень важно – ты переслушиваешь, перечитываешь свои эфиры, которые были четыре года назад, ты успел за это время очень сильно измениться, и ты иногда слушаешь и думаешь: «Боже мой, да это просто позор, надо написать на «Серебряный дождь», чтобы они никогда не повторяли конкретно этот выпуск, даже в эфир не ставили, и удалить его из всех открытых источников!» А другие программы ты переслушиваешь и думаешь: очень даже ничего!