Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Из ста историй 22 посвящены открытиям наших соотечественников. Я должен сказать, что нет «русской» или «английской», «американской» медицины. Есть мировая медицина, она единая, потому что происходит постоянный обмен идеями. Пациенты из одной страны наблюдаются в другой. У Нэнси Уэкслер (ее предки по материнской линии погибли от хореи Гентингтона) дед из России. Первый человек, который в Америке стал пациентом, которому сделали химиотерапию рака, – русский. Точно так же у нас открытия совершались – Лев Зильбер открыл вирус клещевого энцефалита, но почему? Потому что англичане открыли вирус гриппа, он первым сделал прививку от гриппа здесь. Его пациенты, добровольцы – это первые люди России, привитые от гриппа в 1934 году. Идет непрекращающийся обмен идеями. Да, материалов на русском можно не найти, но вот смотрите: конечно, когда ты пишешь что-то для врачей, нужно указать, откуда все бралось. В этой книге на последней странице имеется ссылка на сайт издательства, где лежит вся библиография. И QR-код. Вам достаточно навести камеру своего мобильного на этот код, и мобильный браузер тут же подключит вам страницу этого издательства, на которой указаны первоисточники. А это 70 страниц одних названий. Поскольку научные журналы, где я брал информацию, доступны в интернете, как и многие книги, то там, конечно, стоят ссылки. Сейчас приводить библиографию в книге – это вчерашний день. Библиография должна быть активной, со ссылками, она должна постоянно обновляться. Например, вышло что-то новое по твоей теме (скажем, начались испытания препарата от болезни Гентингтона) уже после выхода книги в свет – я вношу в свою библиографию правку. И вы можете меня проверить, потому что я живой человек, как я ни старался, я мог что-то перепутать, что-то не так понять, мог неправильно списать… Более того, там чаще изложено подробнее, чем у меня. Если это английский источник, то все приведено на языке оригинала. Более того, все знают, что такое сообщество «Диссернет» и все знают цену этим библиографиям, ведь нередки случаи, когда автор вовсе не читает указанные труды. И даже «негры», которые писали за него эту диссертацию, не открывали эти источники. Я считаю, что такие библиографии, пусть и с работающими ссылками, тоже вчерашний день. Современная библиография должна содержать авторское описание – что ты, автор, нашел в конкретном первоисточнике? Здесь, например, изложена биография героя. Здесь – причина смерти такого-то, здесь – история такого-то пациента. Здесь вы можете посмотреть фотогалерею, а вот здесь – послушать музыку, которая для героя была очень важна. Например, ту же Симфонию № 15 Шостаковича. Или трагическую увертюру, которая подтолкнула Теодора Бильрота к смелой операции – резекции части желудка у больной вместе с раковой опухолью. Так вот, только тогда, когда ты, автор, поставил работающую ссылку на реальный журнал, написал свою характеристику, – твоя книжка будет считаться серьезной, с тобой можно разговаривать. Я думаю, что сейчас эта библиография – такая, но я верю в то, что лет через пять все библиографии в книгах нон-фикшн будут такими.

Когда я читал эти 100 историй, то обратил внимание, что некоторое время назад какие-то манипуляции с человеческим телом считались опасными для него, а открытия говорили об обратном, о том, что это может сработать и помочь.

Все началось с войн. В частности – с Амбруаза Паре, у которого однажды очень вовремя закончилось масло для обработки пулевых ран. В XVI веке по «инструкции» раны полагалось заливать горячим маслом. Огнестрельные раны считались смертельными – тогда думали, что порох ядовит. (Наверное, это отчасти потому, что огнестрельное оружие поначалу считали колдовским. Когда благородный идальго, надев латы, взяв щит и меч с копьем, скачет совершать подвиги, но неожиданно встречает пулю «из кустов», то это, конечно, колдовство в чистом виде.) А яд нужно прижигать горячим маслом. Так что вместо огнестрельной раны получали ожог. И в один прекрасный момент Паре не только не сделал ставшую обычной «процедуру» по вполне уважительной причине, но он еще стал наблюдать и сравнивать обожженных пациентов с теми, кто этой участи избежал, – это сравнение является главным инструментом медицины.

«Контрольная группа» показала, что лучше не обжигать.