Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Есть отдельная его история в его книге – как его заподозрили в том, что он хочет остаться на Западе. Врачи устроили настоящее его похищение. Они провели такую «спецоперацию» – Джеймс Бонд просто отдыхает. Это никакие не «органы», не «партия», это именно врачи, старшие товарищи и министр здравоохранения СССР Борис Васильевич Петровский, один из главных «злодеев» этой книги [«100 рассказов из истории медицины»]. Кстати, в одной из историй он положительный герой, такое бывает, порой и злодей может на что-нибудь «сгодиться». Он и ректор 1-го меда, Владимир Васильевич Кованов, просто похитили Демихова, не дали ему остаться в ФРГ. Да он и не мог этого сделать – в СССР оставалась его семья, его помощники, а это был не такой человек, который бросает своих близких в беде. Но Петровский ему ужасно завидовал, что Демихов может пришить собаке вторую голову, и она с этой головой живет. Когда Демихову позвонили с рассказом о том, что москвичка Инна хочет стать Иннокентием, и попросили помощи, Владимир Петрович «воодушевился»: «до меня никто ничего подобного не делал, а я сделаю!» И ему действительно это удалось! В четыре приема была проведена операция, после чего Калнберза хотели запереть в психушке. В те времена у министерства здравоохранения была своя спецслужба – система карательной психиатрии, которая безо всякого ордера на арест, без суда и следствия могла с милицией вломиться к тебе в квартиру и увезти на принудительное лечение.

Надо сказать о том – это тоже отдельная тема, – как хорошие психиатры победили плохих и как прекратилась в СССР карательная психиатрия… Петровский напустил на Калнберза психиатра, который должен был засвидетельствовать, что у того вялотекущая шизофрения и ему пора в институт им. Сербского. А психиатр взял и перешел «на другую сторону», потому что вся комиссия, которую прислали из Москвы, чтобы Калнберза «раздраконить», перешла на другую сторону. Люди не выполнили преступный приказ. И это было в 1972 году в СССР. А когда Петровский вызвал Калнберза «на ковер» и сказал: «Это операция не нашего общества! Вот капиталисты бы вас поддержали», Калнберз ему ответил: «Я в их поддержке не нуждаюсь. Но ведь может так случиться, что кто-то действительно поддержит. И тогда я невольно окажусь в роли Александра Солженицына». Солженицына еще не выслали из СССР, но уже было ясно, что к этому идет. Причем Солженицына выслали после того, как он высказался по поводу «карательной психиатрии». На весь мир. Он сказал, что «это преступление советской власти хуже газовой камеры, потому что в камере человек умирает за 20 секунд, а здесь он мучается много лет, здесь убивают его личность». И что те, кто совершил это преступление, будут судимы, пожизненно и посмертно. Вот это заявление – главная причина высылки Солженицына из СССР. Надо сказать, что у нас очень часто забывают старые заслуги. Когда Солженицын пожимал руку чекисту и принимал у него из рук награду, про него говорили: «Ну все, испортил себе некролог». Историю нельзя зачеркнуть, нельзя повернуть вспять. Солженицын, оказавшись на Западе, свои гонорары за «Архипелаг ГУЛАГ» тратил на поддержку «пациентов поневоле». В том самом доме на Котельнической набережной, где жил академик Снежневский, который придумал «вялотекущую шизофрению», и по милости которого диссиденты оказывались в «психушке» (а с ними вместе и 760 тысяч человек, часто к политике вообще не причастных, с тем же самым «диагнозом»), есть гастроном. И в нем медицинский брат Александр Подрабинек, тогда еще не врач, а фельдшер московской «Скорой помощи», покупал из-под полы у знакомой продавщицы красную икру на деньги литератора, которые тот переправлял в СССР, – это были гонорары за «Архипелаг ГУЛАГ». И это были взятки санитарам – не закалывайте этих пациентов лекарствами, не бейте их (там били, кое-где даже убивали в этих спецлечебницах). И я думаю, что вот это Солженицыну нельзя забывать. И я сделаю все, чтобы эта история никогда не была забыта.

У вас есть еще потрясающая история о том, как Илизаров помог Шостаковичу.