Это психиатрический термин. Различаются два типа галлюцинаций: онейроиды и истинные галлюцинации. Онейроид – галлюцинация, которая возникает за закрытыми веками. Человек закрывает глаза, при этом не спит, но видит разные образы, может перемещаться за своими веками в фантомном пространстве. А истинные галлюцинации, true hallucinations, вплетаются в ткань реальности. Их человек видит открытыми глазами, и он не всегда может провести границу между подлинной реальностью и галлюцинаторным эффектом.
Можете ли Вы рассказать о какой-то важной для вас истинной галлюцинации?
Их было немало. Но одна из странных истинных галлюцинаций чем-то напоминала концовку «Дон Жуана», когда приходит Командор к Жуану и происходит фатальное рукопожатие. В какой-то момент я увидел наяву громоздкое существо «псевдо-рыцарского типа», явно из разряда оживших статуй. И это существо наезжало на меня, ощутимо, но безмолвно чего-то требуя. Видимо, на задворках моего сознания присутствовал сюжет про Дон Жуана, и в какой-то момент мне была протянута рука, точнее, длань. Хочется процитировать рассказ Мамлеева «Письма к Кате», где священник, влюбленный в девушку, пишет ей: «До чего люди докатились, даже Бога некоторые отрицают, а как же тогда телевизор?» Мне кажется, это очень глубокие слова: действительно, Бога отрицать бессмысленно, особенно после появления телевизора в жизни людей. Возвращаюсь к галлюцинации: мне протянули руку этой статуи, я в ответ, как смелый и ничтожный Дона Жуан, протянул свою, и тут произошло «пронзание» наших схватившихся рук молниями, почти голливудский кадр. И я внезапно остался один с судорожно сжатым кулаком, при этом с достоверным ощущением – в кулаке что-то есть. Когда я с некоторым трудом разжал ладонь, то увидел, что там лежит небольшая игрушка – маленькие космонавтики, которые когда-то висели на елках. Я подумал: «Как же приятно закончилось это неприятное приключение!»
В Ваших текстах ощущается не то что презрение, но ощущение «поверхностности» гаджетов, которые уводят в сторону от чего-то истинного. Вы противитесь технологиям?
Скорее, обхожу стороной. Пишу «мимо этого», потому что я не из разряда «противодействующих» чему бы то ни было персонажей. Любое противодействие – это форма контакта, а мне ближе отстраненная позиция. Здесь хотелось бы упомянуть о таком важном различии, как «белая и черная техника», уподобляющемся различию между «белой и черной магией». «Белая техника» – это «святая» техника: кондиционирующие устройства, холодильник. Я обожаю кондиционер, холодильник, стиральную машину, тостер. А есть «злая» техника, «черная» – всякие звуковоспроизводящие «гаджеты» и прочее.
Выходит, белый айфон – мимикрирует?
Многие гаджеты «мерцают». Сейчас практически вся техника стала «серебряной», это такое проскальзывание между «белым» и «черным».
Вам интересна политика?
Если говорить о политике, то мне всегда было любопытно, как эта сфера взаимодействует с галлюцинаторной реальностью. У меня была подписка на журнал «Крокодил», и там меня интересовали исключительно политические карикатуры. При этом я не был политически ангажирован. Мне нравилась сама образность, некая жуть, которую они излучали: обледенелая старуха вылезает из могилы, в руках сжимает атомную бомбу, на старухе написано «Холодная война». Мы жили в Домах творчества, это была такая совершенно волшебная, утопическая социалистическая структура. В «предбаннике» всегда сидела тетка, там стоял телефон, по которому можно было звонить в Москву, и лежали огромные кипы газет. И я часами терпеливо листал эти газеты в поисках политических карикатур, они не так часто попадались! Каждый раз, когда в пространстве газеты я видел нарисованную картинку – а это были единственные нарисованные вещи, остальное шло текстом или фотографиями, – я радовался Форстеру, Роджерсу Смиту и Пиночету как родным. Почему-то я любил всех этих персонажей. В политической карикатуре можно узнать структуры искусства европейского Средневековья или иконы. Поэтому мне они всегда казались крайне обворожительными, даже эротичными.
Как вы относитесь к старению тела и души?