Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Писатель, поэт и прозаик. Автор романов «Петровы в гриппе и вокруг него», «Отдел» и «Опосредованно».

Беседу вел поэт, литературный критик и переводчик Лев Оборин

Герои ваших романов, прежде всего нашумевших «Петровых», следят только за своей жизнью. Все остальное им неинтересно?

Герои просто не знают, чего хотят. И все-таки они следят за жизнью и думают о мире вокруг. Когда Петрова, главная героиня романа «Петровы в гриппе и вокруг него», читает старые советские книги, она сожалеет, что детский писатель-фантаст Олег Коряков не дожил до наших дней и не написал «Парень с космодрома-2». То есть она все-таки отслеживает какие-то тенденции.

В жизни ваших героев большие и маленькие события поменялись местами. Как так случилось?

А так у людей в жизни, по-моему, и происходит. Человек идет за какой-нибудь своей небольшой потребностью, а с ним что-то случается – дай бог, чтобы небольшое приключение, а не какой-то новостной повод. Вся наша жизнь – это, по сути, хаос дел, загнанный в некое русло. При этом люди, выбираясь из хаоса различных случайностей, опозданий, задержек, болезней близких или из каких-то других событий, каким-то образом стекаются каждый день на работу, и не у всех это иногда получается.

Когда герой «Петровых» едет в автобусе, он встречается там с разными вариантами странных или сумасшедших людей. Он их боится. А в себе самом он видит безумие?

Нет, не видит. Петров думает, что он живет в нормальной семье, это же «из его глаз» мы смотрим.

Мне кажется, вы нашли очень хорошую фигуру, через которую происходит внезапное «размыкание повседневности». Это, конечно, фигура маньяка.

Такая метафора, да.

Часто ли вы в собственной повседневности замечаете такие размыкающие вещи, которые способны запустить некую цепь, может быть, нежелательных или чудесных событий?

Довольно часто. Но опять же, говоря о маньяках, мы допускаем ошибку выжившего. Скорее всего, когда мы видим сюжеты про людей, на совести которых десятки жертв, это все-таки единичные случаи. В основном – тюкнул кого-то сгоряча по голове и сразу же попался. А что касается чудес… Недавно я ехал в поезде с женщиной и с годовалой девочкой. Они читали вслух книгу и изображали разные звуки. Это было замечательно. Когда женщина спросила: «А как говорит ежик?», девочка задумалась. Женщина до этого спрашивала, как кошка мяукает, и девочка отвечала. И тут я сам впадаю в ступор, думаю: как же говорит ежик? А ежик говорит вот так: фы-фы-фы. По-моему, это чудо.

А Екатеринбург – это чудогенное место?

Да все человечество – чудогенное место. Это Сорокин прекрасно показал. Правда, он это показал так, что представил человечество в виде стаи собак, которые грызут друг друга, спят друг с другом и питаются какашками. Равномерно размазанное по планете чудо. Представьте передачу про торты, в которой кондитеры «наматывают» эту замечательную глазурь, – вот примерно так это происходит. Иначе откуда бы брались все эти фильмы со смешными случаями из жизни каких-то странных людей? Я же не уникальный в этом.

Что было бы, если бы вам предложили снять сериал по «Петровым»?

Вышла бы максимум одна серия, в которой герои в основном молчали бы.

У вас много всего в книге происходит, как раз для сериала!

Но события, в основном, происходят в голове у героев. Они просто рефлексируют над всем происходящим, а как это передать в фильме, кроме как закадровым голосом, я не представляю. Помните фильм «Девчата», сцену примирения героев? Тося Кислицына, зацепившись за какую-то проволоку, кричит Илье Ковригину: «А ну, пусти! Пусти, тебе говорят!» Этого на письме, чтобы было так же смешно, как в кино, не передать.