Пищевой монстр. Почему мы переедаем, набираем вес и как сформировать правильные отношения с едой

АНЮ ЗАХЛЕСТЫВАЛА НЕВЕРОЯТНОЙ СИЛЫ ТРЕВОГА, ХОТЕЛОСЬ ВЗЯТЬ НОЖ И ОТРЕЗАТЬ ЛИШНЕЕ – НАСТОЛЬКО ЕЙ БЫЛИ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ ЭТИ НЕНУЖНЫЕ МИЛЛИМЕТРЫ ЖИРА.

Тело очень изменилось. Оно перестало быть плавным, женским. Оно вновь стало детским, тонким, незаметным. Груди почти не стало. Ушли щеки, провалился живот. Последние жировые клетки на животе, прочно засевшие под складками кожи, которые появлялись, если Аня садилась или наклонялась, мучили девочку и не давали ей спать по ночам.

Сама мысль о том, что в ее теле еще остался ненавистный жир, была пыткой.

Отчасти Аня понимала, что слишком увлеклась диетой, но отказаться от такого образа жизни было невыносимо. Поддержание веса стало ее целью, смыслом ее жизни. Она почти не ела, но уже настолько к этому привыкла, что не хотела другой жизни.

Бывали дни, когда она не ела совсем. Обычно они следовали за теми, в которые сантиметр показывал малейшее увеличение объемов тела. Аня ненавидела сантиметр и в то же время любила его. Именно он задавал ритм ее жизни, он диктовал, что и когда ей есть.

Удивительно, но в дни без еды Аня не чувствовала голода – только невероятную легкость, как будто достаточно только подпрыгнуть, расставить руки пошире и можно взлететь. Она любила эти дни.

ВО ВРЕМЯ ГОЛОДОВКИ ОНА ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ХОРОШЕЙ, ОНА ЗНАЛА, ЧТО ВСЕ ДЕЛАЕТ ПРАВИЛЬНО, ЧТО ОНА НА ВЕРНОМ ПУТИ.

Это было похоже на ощущение кристальной чистоты и легкости, подобной тому, когда человек выходит из бани.

Но одно Аня знала точно: если все ее дни будут такими «чистыми», то она умрет. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что нужно хотя бы иногда есть. Поэтому наступали и другие дни, «грязные».

Странно было то, что, когда Аня начинала есть, голод накатывал на нее гигантской темной волной и заслонял все вокруг. Достаточно было съесть лишь одно яблоко или пару ложек супа, как это начиналось. Это был нечеловеческий голод. В такие моменты Аня часто вспоминала свою детскую тягу к пирожкам, с которой раньше не могла справиться, и горько посмеивалась. Если бы тогда она знала, что бывает такой голод, то никогда бы не ела те несчастные пирожки. Не довела бы себя до состояния отвратительной коровы в 13 лет. Не стала бы жирной, как мама.

Голод скручивал ее в узел, насылал спазмы на желудок. В такие моменты Аня использовала всю силу воли, чтобы не наесться вдоволь. Чаще всего она выходила из дома, но со временем это стало даваться ей все труднее. Не было сил бороться. Аня лежала в кровати, крепко зажмурившись, и дышала ртом, чтобы не почувствовать запах еды. Она ненавидела себя за то, что осквернила свое тело едой, за то, что вечером наверняка увидит прибавку на замерах, за то, что всю ночь потом ей будут сниться кошмары о том, как она толстеет и вся одежда становится ей мала.

АНЯ ЗНАЛА: ЕСЛИ ОНА ХОЧЕТ ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ, ЕЙ НУЖНО ЭТО ТЕРПЕТЬ.

Она не может не есть совсем. И она терпела. Уходила в свой мир и пыталась отвлечься.

С телом все время что-то происходило. Оно не привыкло так мало есть и поэтому выдавало странные реакции. Сначала у Ани прекратились месячные, потом стали сильно выпадать волосы, ногти слоились. А волос на руках и ногах почему-то стало будто бы больше. Часто болел живот. Редко хотелось в туалет (точнее, вообще почти никогда). При малейшей нагрузке перед глазами летали мушки. Все время хотелось спать. А еще этот холод… Дрожь сводила с ума. Аня мерзла, даже сидя около батареи.

Родители давно заметили, что с дочкой что-то не так. Папа обеспокоенно смотрел на нее по вечерам, когда приходил с работы. Он часто пытался предлагать еду, приносил ей в комнату фрукты или сладости, пытался уговорить дочку поесть, что очень ее раздражало. Аня смотрела на мисочку с яблоками, которую папа держал в руках, на их шероховатую сладкую поверхность, которая начинала темнеть почти сразу после того, как папа их нарезал, представляла, как такая долька будет хрустеть во рту и разливаться прозрачным кисло-сладким соком, и слюна тут же наполняла ее рот, а голова начинала кружиться от голода. Рука сама тянулась к яблоку, но Аня вовремя себя останавливала и просила папу немедленно уйти. Со временем она стала запирать дверь к себе в комнату. Спустя еще какое-то время папа перестал приходить, и они почти перестали видеться.

С мамой все было проще, в основном потому, что та завидовала Ане. Она всегда хотела быть худой, но ей никогда не хватало силы воли. А дочке хватило. Мама тоже, конечно, беспокоилась, но Аня видела, с каким восхищением она смотрит на ее тонкие запястья и изящные ключицы. Мама почти не пыталась накормить Аню.

Иногда девочка слышала, как родители ругались за стенкой.

– Ты понимаешь, что она себя угробит?! – кричал папа. – Она может умереть!