Пламенный насос. Естественная история сердца

Впервые нитроглицерин синтезировал примерно в 1846 году итальянский химик Асканио Собреро, но прославился работой с этим соединением швед Альфред Нобель. Нитроглицерин широко использовали в качестве взрывчатого вещества, и Нобель начал искать способ сделать это соединение более безопасным в обращении, после того как его брат погиб при взрыве на семейном оружейном заводе. Нобель добавил стабилизаторы и абсорбенты, в конечном итоге произведя состав, который он назвал динамитом.

Ученые переименовали медицинскую версию нитроглицерина в тринитрин, чтобы не пугать страдающих бомбофобией фармацевтов и их клиентов. Незадолго до смерти в 1896 году Альфред Нобель, чье значительное состояние было тесно связано с патентом на динамит, назвал иронией судьбы то, что ему прописали тринитрин для лечения сердечного заболевания¹⁰⁴.

Как и амилнитрит, нитроглицерин все еще используется в наши дни. Сейчас его применяют в виде трансдермальных пластырей, вводят внутривенно, а чаще всего – принимают сублингвально в виде таблеток. При первых признаках стенокардии таблетку помещают либо под язык, либо между щекой и десной. Из-за обилия капилляров, расположенных близко к постоянно влажной поверхности, обе области обеспечивают быструю диффузию препарата в кровеносную систему.

Это особенно важно для соединений, которые при пероральном приеме во время прохождения через пищеварительный тракт могут расщепляться и становиться менее эффективными или даже вовсе не эффективными, либо превращаться печенью в неактивные метаболиты. Другой пример препарата, обычно назначаемого сублингвально, – средство от повышенного давления нифедипин¹⁰⁵. Сублингвально часто вводят препараты пациентам в хосписах, которые не способны глотать обезболивающие вроде морфина, а также тем, кто страдает от язвы желудка или тошноты.

Во вторник, 18 апреля 1882 года, Чарльз Дарвин засиделся позже обычного, болтая со своей 34-летней дочерью Элизабет. Незадолго до полуночи он испытал приступ мучительной боли, которая лишь немного уменьшилась, когда его жена и дочь дали ему амилнитрит с небольшим количеством бренди. Большую часть следующего дня ученый провел в тошноте и мучительной боли, прежде чем в конце концов потерял сознание в 15:25. Врачи Дарвина определили, что его последним симптомом стало «стенокардитическое синкопе»¹⁰⁶ – нестабильная стенокардия с потерей сознания[106]. 19 апреля 1882 года, незадолго до четырех часов дня, Чарльз Дарвин умер от сердечной недостаточности в возрасте 73 лет.

Учитывая известность Дарвина, десятки исследователей в течение последних полутора столетий пытались определить условие или условия, которые могли способствовать окончательной гибели великого человека. Список недугов, который они составили, включает агорафобию (боязнь открытого пространства), бактериальную инфекцию бруцеллез, отравление мышьяком (мышьякоз), синдром хронической тревоги, «хроническую неврастению тяжелой степени»[107], болезнь Крона (воспалительное заболевание кишечника), синдром циклической рвоты, депрессию, крайнюю ипохондрию, язву желудка, подагру, непереносимость лактозы, болезнь Меньера (расстройство внутреннего уха), паническое расстройство, митохондриальную энцефаломиопатию, лактоацидоз, инсультоподобные эпизоды, унаследованное от матери нервно-мышечное расстройство, психосоматическое расстройство кожи и подавленную гомосексуальность.

В 1959 году, в 100-летнюю годовщину публикации самой известной работы Дарвина, Саул Адлер, израильский ученый, специализирующийся на тропической медицине, пришел к выводу, что проблемы Дарвина со здоровьем почти наверняка не имели психологического происхождения. Он считал, что они начались десятилетиями раньше и за тысячи миль от Даун-хауса – в том самом путешествии, которое сделало Дарвина знаменитым.

В 1908 году чиновники Центральной железной дороги Бразилии пригласили врача Карлуса Шагаса посетить деревню под названием Лассанс. Это захудалое местечко, прославившееся засухами и плохой почвой, расположено на берегах реки Сан-Франциско в штате Минас-Жерайс. В нем находилась конечная станция новой железнодорожной линии, и поэтому деревня была забита железнодорожниками, большинство из которых жили в суровых, антисанитарных условиях. Шагаса вызвали, потому что многие рабочие болели и умирали, как считалось, от малярии.

Хотя о малярии написано много, термин «тропическое бедствие» не отражает того ужасного опустошения, которое вызывает эта самая смертоносная из всех болезней, передаваемых комарами. За несколько лет до того, когда французы строили Панамский канал, команда малярии и желтой лихорадки убила, по некоторым оценкам, 22 тысячи рабочих[108] ¹⁰⁷.