Плавучий мост. Журнал поэзии. №4/2018

Дед лежал в вышиванке на узких нарах.И откуда-то с невидимой высотыего мучителям обещалась кара,а на него сыпались живые цветы.И об этом горе пела мобила,то Бах, то Моцарт сиял во мгле,и в этих цветах утопала могила,могила, которой нет на земле.И когда в Украине или на Украинезашевелились живые гробы,дед восстал, и в человечьей пустынене было более русской судьбы.

Музей

Отец ее был генерал большого полета,знал Сталина, к Хрущову был вхожим в дом.То ли броню он изобрел,то ли фюзеляж самолета —теперь уже вспомню с трудом.А еще у них была маленькая квартира —всего 140 метров – на четверых:четыре комнаты и два сортира;на полках – три золотых потираи много-много церковных книг.Когда отец умер, она так рыдала,на Новодевичьем… А потомотвезла свою бабушку – мать генерала,то ли в дом престарелых,то ли просто в дурдом.С тех пор я у них никогда не бывала.Она писала об отце книги, снимала кино,перед пионерами выступала.И в комнате, где бабушка проживала,Музей генерала живет давно.

«Жену поэта хоронили пышно…»

Жену поэта хоронили пышно…Он был поэт известный и главред.Она ушла внезапно и неслышно,и запил вновь непьющий вновь поэт.Она лежала в ритуальном зале.Был полон зал, и сразу не понять,зачем столпились, словно на вокзале,зачем спешили все его обнять, —кто из машины – с палочкой, кто пёхом,кто с кучей роз, кто с парочкой гвоздик.Казалось, что прощаются с эпохой,а он, эпоха, был суров и дик,сидел у гроба, никого не видя,хотелось выпить, и болел живот,и ныло сердце пьяное в обиде,что вряд ли он ее переживет.Его везли по кладбищу на «скорой»,поэта и героя соцтруда,военную эпоху, от которойеще чуть-чуть – не станет и следа.Он месяц пил, потом лечился месяц.Средь фолиантов и великих книгон жить решил, от мира занавесясь,как довоенный мальчик, как двойник.А умер скоро, на восьмой неделе.Жара стояла, белый пух летел.И шли старухи к гробу еле-еле,ифлийские старухи – в ЦДЛ.Его народу хоронило мало —шесть-семь поэтов, дальняя родня.И дочь от брака первого стояла,и улыбнулась, увидав меня.Он был дитя, герой больного века,и нет вины – и в том его вина.…Осиротела лишь библиотека,а год спустя исчезла и она.

За что?