Но английские войска были уже не те, и Филипп Добрый, неглупый человек, видел, что война окончена. Арманьяки были врагами и могли за Жанну строго наказать, но герцог Филипп Добрый помог своему важнейшему врагу, главе Арманьяков Карлу, герцогу Орлеанскому, освободиться из лондонского Тауэра и через двадцать пять лет вернуться на родину, в Орлеан.
Так костёр Жанны вернул Карла домой.
После двадцати пяти лет тюрьмы Карл Орлеанский стал жаден до искусства. Он в своё время был и до сегодняшнего дня остаётся одним из лучших поэтов своей страны.
Карл поселился в Блуа, куда собрал поэтов, художников, музыкантов, где кормил их за талант.
Зима 1457 года выдалась суровой, льдистой и вьюжистой. Карл той зимой объявил конкурс на лучшую снежную скульптуру, художники принялись за труд, и весь город украсился вскоре снежными изваяниями.
Весной скульптуры стали таять, разбегаясь по улицам ручейками. Флора накренилась, две кузины Алкивиад и Таис лили слёзы, у нимфы Эхо апрель смыл глаза и губы.
Абеляр растаял раньше Элоизы, а она ещё держалась, воздевая к небу ледяные руки… Буридан ушел под лёд, а у его палачки отвалилась рука.
Королева Бланка лишилась венца, а все Беатрисы и все Алисы растаяли настолько, что горожане перестали различать, где была какая.
Дольше других простоял ледяной костёр с Жанной.
Той весной в Блуа пришел беглый из Парижа Франсуа де Монкорбье и увидел тающие скульптуры. Франсуа был поэт от Бога, воспитывался в добропорядочной семье и получил неплохое образование, но по военному времени не нашёл работы и с голоду совершил кражу, потому и бежал из Парижа, от правосудия.
В Блуа его привели слухи о меценатстве Карла. Старый герцог приютил поэта, чувствуя в нем похожесть на себя в молодости, Карл размышлял, глядя на Франсуа, как удивительно порой Бог поступает, давая сильнейший талант человеку слабому, такому, что не может этого таланта вынести.
8 мая, в день Орлеанской Девы, Франсуа прочел герцогу балладу о растаявших ледяных скульптурах, которую позже назвали
Через два года Франсуа де Монкорбье, по отчиму Вийон, сидел в тюрьме города Орлеана и ждал виселицы, но был амнистирован в честь въезда в город трёхлетней гецогини… а герцог Карл никак не мог забыть баллады ледяных скульптур. Если бы кто-то жаждал прицельно оскорбить его, что можно придумать ужасней, чем эта баллада, в конце которой содержался совет относиться к сожжению Жанны так же, как люди относятся к таянью снегов?
Герцог Карл не отмстил за продажу Орлеанской Девы, потому что сто золотых, за которые она была продана на свой крест, отворили перед ним, Карлом, ворота свободы.
Иуда откупился.
– А где ж – с прогалин сходящий – снег?
Deus, Deus meus, respice in me; quare me dereliquisti?[4]
«Где же снег, сходящий с прогалин?» – бормотал герцог.
Всякий раз, когда звучит песня Жоржа Брассенса «О дамах былых времён», над аббатством Сен-Дени, там, где могила Карла, герцога Орлеанского, слышится будто бы тихий лепет.
Примечание:
Вячеслав Кожемякин – поэт, редактор, издатель. Живёт в Москве.