Плавучий мост. Журнал поэзии. №4/2019

Книга открывается довольно желчным стихотворением «Стихи для стихов не читающих». Причем само название по-русски приобрело дополнительную странность: то есть получилось, что это стихи для стихов же, которые являются не читающими! В оригинале первое слово в единственном числе. Между прочим, это стихотворение 1960 года. То есть Энценсбергер уже более полувека ситуацию с восприятем поэзии полагает апокалиптической. Впрочем, и вся коммуникативная ситуация в его стихах выглядит более чем проблематично. Все эти повторы, секвенционные построения текстов, как будто поэт настойчиво хочет кому-то что-то объяснить, добиться понимания. Но в конце концов оказывается, что слушателя нет, и текст становится абсурдным. В качестве очевидного примера можно привести «Песню о тех, которых все касается и которые все уже знают» или стихотворение «Осложнения», и особенно «Вслепую».

Энценсбергер в своих общественно ориентированных стихах продолжает традиции Бертольта Брехта. Тут мы находим разнообразные оттенки иронии, сарказма. Парадоксальность поэзии Энценсбергера прекрасно звучит по-русски в мастерском переводе Вячеслава Куприянова. Например, как в стихотворении «Величины большого порядка»:

Черные дыры, темная материя,не предназначены для нашего глаза.Пусть вселенная лучше общаетсяс нашими аппаратами. О да,они напрягаются,наши ученые, они видят светна выходе детекторов,им кажется понятным,как за нашими спинамисближаются Атто и Экса.И из этого следует, что человекесть мера всех вещей.И все-таки без космических зондовмы еще в детстве заметили,как мал Млечный Путь,отраженный в капле воды.

Увидеть отражение большого в малом: к этому призывает во многих своих стихах поэт. То есть, несмотря на все абсурдное, что он видит и запечатлевает, отимизма все-таки не теряет. И как истинный оптимист обращается к философии существования, с указаниями Сизифу! В стихах с таким названием, подчеркивая безысходность как ведущую мотивацию труда, он все-таки заключает на такой ноте:

Таких тружеников не хватает,корпящих молча над безысходным,как траву, выпалывающих надежду,и свой смех, грядущее, влачащих,влачащих в гору свой гнев.

Поэт – довольно близкий родственник Сизифа! Тут уж ничего не поделаешь. Не будешь же отказываться от необходимости влачить в гору, то есть в письмо, свой смех и свой гнев, а то и свой романтизм, который тоже свойственен Энценсбергеру. И в таких стихах, как «Поле гвоздик», «Вопросы в полночь», «Засыпание», – романтическое, можно даже сказать, собственно поэтическое, начало проявляется весьма неординарно, по-настоящему драматично.

Словом, немецкий поэт предстает в год своего 90-летия (и 80-летия переводчика!) на русском точно звучащим во всех регистрах, во всем диапазоне своего дарования.

Примечание:

Сергей Евгеньевич Бирюков – российский поэт и литературовед, педагог, исследователь русского и зарубежного авангарда. Основатель и президент Международной Академии Зауми. Доктор культурологии (2007 г.). В настоящее время преподает в университете им. Мартина Лютера (Галле, Германия).

Алексей Чипига Весть в невесомости

Татьяна Грауз. Внутри тишины. М.: Союз Дизайн, 2019. – 300 с.

Стихи Татьяны Грауз похожи на воспоминания космонавта о далёкой Земле. В самом деле, столь заповедное место, полное прелести незаживающих коленок, крыш, облаков, августовской прозрачности, хранящей в зимние дни, едва ли может воспроизводить повседневность, перед нами скорее облик, лелеемый щемящей ностальгией. Но не нужно обманываться: эта ностальгия имеет решительный оттенок некой важной миссии, о чём говорят как краткость стихотворений, так и название новой книги поэта «Внутри тишины». Внутри тишины предстоит узнать весть о сокровенном, но вместе с тем она уже здесь, так что в книге нередок мотив возвращения, оказавшегося в порядке вещей:

я не могу всё это забыть и оставить         это сияющее июльское утро         и возвращаюсь         в ту себя иногда возвращаюсь         стою с коленкой ушибленной и загорелой         и вижу мглистое небо и арку         неясную арку моста

Слова здесь – из ряда единственно важных, корневых (укоренённость – ещё один мотив книги), но погружены они в атмосферу чуткости и обещаний. Не так ли космонавт будущего, увидев на неизвестной планете неизвестного зверя, пытается приманить его?