Победитель турок. Князь Василий Бебутов. 1791– 1858 гг.

В середине дня резня прекратилась. Неприятель отдыхал, и только шайки мародеров продолжали грабеж в отдаленных кварталах. Но из-за ближних домов пальба по крепости не прекращалась. И хотя солдаты успели уже примениться к неприятельским выстрелам, но время от времени пули попадали то в одного, то в другого. В результате двенадцать человек было убито и двадцать четыре ранено.

В одиннадцать часов утра генерал Бебутов созвал военный совет с участием начальников частей, ротных командиров. На нем обсуждался вопрос: следует или не следует сделать вылазку, чтобы выбить неприятеля из ближних домов и очистить эспланаду. К этому склонялись даже солдаты, наблюдавшие из крепости за тем, как мародерствовали, занимались грабежами и уничтожением людей турки. Большинство участников совета склонилось к тому, чтобы выжечь город и уничтожить опасное соседство осаждавших. Генерал Бебутов внимательно слушал собравшихся и не спешил принимать решения. Выступая, начальник артиллерии штабс-капитан Горачко сказал: «Вылазка вовсе не соответствует нашему положению. Войска при самом выходе из крепости встретят сильнейшего неприятеля и должны будут вступить в рукопашный бой на самом тесном пространстве. В случае неудачи или придется пожертвовать всеми высланными людьми, или, спасая их, доставить туркам возможность ворваться в крепость вместе с отступающими. Прикрыть ретираду картечью и ружейным огнем, не поражая в одно и то же время своих, – нельзя. А потеря двухсот пятидесяти или трехсот солдат из тысячи ста человек гарнизона будет для нас гибельна».

В итоге вылазка была отменена. Решено было заложить пустые амбразуры мешками с землей и устроить хоть какое-нибудь прикрытие для людей, стоявших на стенах крепости. Из сотни пушек крепостной артиллерии 20, большого калибра, передали в цитадель. Над главными крепостными воротами была устроена батарея из 12 пушек и 4 мортир, остальные орудия разместили на крепостной стене и бастионах. Турки, сделав завалы против главных ворот, ничего решительного не предпринимали. 21 февраля отряды их заняли все дороги, ведущие в Ахалцих. Крепость обложили так плотно, что в течение двенадцатидневной осады ни один лазутчик не мог проникнуть в нее и гарнизон не знал о мерах для его освобождения. Известно было, что сообщение с Грузией было прервано.

Томительно тянулась осада. Все время шел мокрый снег с дождем. Солдаты, промокшие до костей, истомленные работой и бессонными ночами, не имели времени даже обсушиться или порядком согреться. Из девяти рот семь бессменно стояли на стенах в ожидании приступа, и только две отдыхали, составляя резерв для крепости и цитадели. Военный историк В.А. Потто так отзывался о начальнике гарнизона Бебутове: «Генерал-майор Бебутов личным присутствием и примером воодушевлял каждого. Видя его на стенах, солдаты единодушно изъявляли готовность умереть с оружием, но крепость не сдавать». Неприятель тем временем готовился к штурму. В городе росли укрепления; улицы покрывались баррикадами, завалами. У католической церкви была поставлена батарея, другая у горы Кая-даг. Все ждали штурма. Но Ахмет-паша решил покорить гарнизон не штурмом, а жаждой.

В цитадели был фонтан, снабжавший гарнизон хорошей водой. Турки в первый же день осады испортили водопроводную трубу, и фонтан перестал действовать. Гарнизону пришлось брать воду из Ахалцих-чая. Но вскоре доступ к реке был закрыт завалом. Водопой скота сделался невозможен. Тогда Бебутов решил прогнать неприятеля силой. На вылазку пошли ширванцы, которые ночью, подкравшись к завалу, взяли его штурмом, не понеся потерь. Однако вскоре против ворот, обращенных к реке, вновь появились неприятельские шанцы и неприятель, метко обстреливая ворота, не позволял никому выходить из крепости. Самые большие потери несли артиллеристы.

Особому обстрелу подвергалась батарея мортир над крепостными воротами, неся большие потери в людях от неприятельских выстрелов. Анализ показывал, что она могла быть взорванной. По ночам солдаты слышали глухой стук под воротами и поговаривали, что широкий подземный водопровод для фонтана может послужить для закладки мины. При дневном шуме и постоянной пальбе подземная работа была не слышна, но в тишине ночи, когда все умолкало, подземный стук слышался ясно. В один из дней в крепость пробрался армянин и объявил князю Бебутову, что под верхние ворота подложена мина, которую в полночь турки взорвут и затем бросятся на штурм. Для этого уже стянуты за ближние строения турецкие колонны, которые пойдут на приступ.